Господа Головлевы

Книга великолепная. И очень тяжелая. Великолепный слог, психологизм, описания природы, характеров, диалоги (и монологи) – замечательно. Но созданная всеми этими «инструментами» картина – удручающе тяжелая.
Роман был написан о дворянском семействе, вернее, о бесславной кончине дворянского рода, представители которого – никчемные люди, которые не смогли справиться с жизненными вызовами. Но типажи, и даже персонажи – их можно встретить и сейчас. Кому-то описание героев и их поступков и мотивов покажется гротескным, а кому-то – очень реальным, жизненным.
Начинается все с описания проблем, которые доставляют матери семейства ее взрослые дети, и проблемы эти, в основном, финансовые, что очень раздражает ее и беспокоит. Среди этих взрослых детей – сын Порфирий, прозванный в семье Иудушкой, который и станет практически главным героем книги, а его имя впоследствии – нарицательным.
Местами книга превращается почти что в триллер, и не только в смысле теней по углам и нагнетания обстановки. Мысли и поступки персонажей – вот где кроется реальный ужас, хотя и никто из них никого не убил собственноручно.
Мой личный опыт этого чтения – прекрасный слог, грустная картина жизни, тяжелые впечатления от развития событий и самих персонажей, но одновременно – некоторые переосмысления своих проблем. И за это я благодарна Михаилу Евграфовичу. )

Я обратилась к роману Салтыкова‑Щедрина не по собственной воле, а благодаря новогоднему марафону. Однако, прочитав первую главу, осознала: эту книгу невозможно отложить. Дело не в динамике сюжета (её практически нет), а в нарастающем чувстве удушья — словно ты сам оказался в той усадьбе, где каждое «маменька, голубушка» ранит, как лезвие, а любовь давно подменена холодным расчётом.

Наибольшее потрясение у меня вызвало падение Павла — сына, который поначалу кажется единственным здравомыслящим человеком в этом хоре лицемерия. Он не льстит, не выпрашивает, стремится жить по собственным принципам. Но и он не выдерживает: его душа, лишённая подлинной близости, наполняется ненавистью к брату‑Иудушке. Эта ненависть становится его последним чувством перед смертью. Именно в этот момент я ощутила всю глубину трагедии: даже «нормальный» человек в этом мире обречён.

Атмосфера романа пропитана фальшью. Персонажи говорят одно, а думают другое; целуют руки, но в любой момент готовы нанести удар. Это не просто зарисовка из жизни помещичьей семьи XIX века — это антиутопия в миниатюре, где род как система пожирает своих членов. Невольно вспоминаются «Форсайты» и сага Шоу о Джордахах — истории о семьях, где деньги и приличия ценятся выше человеческих отношений. Однако у Салтыкова‑Щедрина всё гораздо мрачнее: здесь нет даже проблеска надежды на искупление.

Особенно пронзительно выглядит финальная метаморфоза Иудушки. Долгие годы он виртуозно разыгрывал роль «кропотушки», но в конце остаётся в полном одиночестве и постепенно теряет рассудок. Его знаменитое «А ведь я виноват…» — не искреннее покаяние, а ужас перед бездной, которую он сам сотворил. Он уже не способен быть кем‑то иным, кроме маски, — а маска, наконец, трескается.

Рекомендую этот роман не как «обязательное к прочтению», а как зеркало для самоанализа. Если вы ощущаете фальшь в отношениях или знакомы с одиночеством среди близких, «Господа Головлёвы» заставят вас глубоко задуматься. Это чтение не утешает — но оно необходимо. Особенно тем, кто, подобно мне, ежедневно взаимодействует с людьми и знает, как легко слова превращаются в тюремные стены.

Текст романа читается без затруднений и после нескольких страниц уже окутывает своей особой атмосферой и удивительной актуальностью.
Семья Головлевых подобно обществу в миниатюре. Автор показывает, как обыденность и приземленность становится источником зла и развала семьи.
Порфирий Головлев и он же Иудушка является самым запоминающимся и ярким персонажем произведения, прозвище которого стало нарицательным.
Он уже с юности ведет свою линию и выказывает во всем матери-матроне сыновью почтительность, но и параллельно настраивая ее против отца и братьев.
Тут автор передает нам глубокое наблюдение, что настоящее зло способно прятаться под маской набожного и елейного добра.
Веселыми и добрыми наставлениями, призывом к любви, заверениями и угощениями сладким чайком, зло затуманивает ум и душу окружающих и рушит их жизнь.
Иудушка с медовой улыбкой и осеняя себя крестом уничижает своих братьев и низводит мать с пьедестала, занимая главную роль. И вот кажется, что зло, используя свой главный трюк, притворившись добром, побеждает, но как же душно вокруг него, что даже автор использует образы жужжащих мух, вроде как у навозной кучи.
Тьма настолько сгущается, что свет не может пробиться в душу Порфушки, и он сгорбленный с примитивным мироощущением царствует в этом домодельном Аиде.
Однако не смотря на видимый триумф зла, автор все же возвещает о самоуничижении зла. Если даже во внешнем мире не найдется ему достойного соперника, есть все же в мире нравственный императив, который приведет человека к зеркалу души и вынудит увидеть себя подлинного и ужаснуться. И застыть от такой правды.
Это самобытное и замечательное произведение научит внимательного читателя различать зло и мерзость под маской показного добра и сострадания.
Роман не сходит с театральных сцен и был экранизирован.

Печальная, но весьма естественная история вырождения семьи Головлевых или, как точно их именует Салтыков-Щедрин, Головлят. 

Данное произведение не несет в себе каких-либо нравственных поучений. В нем, конечно, приведены явные примеры стяжательства, хронического празднословия, скопидомства, распутства и инфантильной наивности, которые не только не красят человека, но и делают из него отшельника социума. Однако автор использует эти жирные неприглядные штрихи для демонстрации естественного хода вещей, на который сложно повлиять извне. Изредка загорается надежда на исправление героя, но, увы, этого не происходит. Так было с Ариной Петровной в период ее сближения с Иудушкой, когда показалось, что она его поняла и приняла. То же случилось и с Аннинькой после визита в Головлево к дяде, когда она почувствовала себя барыней, самостоятельной личностью, способной обеспечивать себя благородным способом с заботой о «сокровище». До последнего хотелось верить, что и Порфирий Владимирович отступится от своего идолопоклонства, оставит ложную набожность и вымышленные миры с бесконечными цифрами, символизирующие эфемерную наживу, и обратит свой взор на истинное и родное, которое всегда было рядом с ним. Но не в этот раз, не в жтом произведении. Салтыков-Щедрин очень быстро дает понять, что это невозможно, эти персонажи должны оставаться такими же, ведь так устроена жизнь. 

«Каждая несчастливая семья несчастна по-своему». В случае с Головлевыми их несчастье сложно назвать каким-то особенным, однако оно обращает на себя внимание своей всепоглощающей, засасывающей силой, своей закоренелостью. 

P.S. Отдельное спасибо Михаилу Евграфовичу за язык написания. Очень много интересных новых (в действительности старорусских) слов. 

Это очень страшная книга. До дрожи пугает безысходное, обречённое одиночество Головлёвых, словно проклятие, лежащее на них всех, – одинокая жизнь, а потом такая же одинокая и бессмысленная смерть. Им всем как будто суждена душевная пустота (пустоутробие – потрясающе меткое слово), трагичная неспособность найти утешение друг в друге, ощутить хотя бы искру настоящего живого чувства к людям, которые для них семья и вообще единственное родное, что осталось на свете. Арина Петровна всегда к вещам и деньгам, к поместью была привязана сильнее, чем к собственным детям, и умерла всеми покинутая, не нужная никому. Иудушка получил, что хотел – всех обокрал и в могилу свёл, всё к рукам прибрал, но с огромной дырой внутри так ничего и не смог сделать. И даже Аннинька, светлая девушка, которая сумела вырваться из Головлёва, обречена была вернуться, потеряться и пропасть именно там. За их медленным умиранием заживо наблюдать безумно страшно и больно.

Невероятно грустная история нескольких поколений семьи Головлевых. Создавалось впечатление, что все её герои ходят по кругу и узнают друг в друге себя. Бесконечно несчастные люди, которым чуждо сочувствие, поддержка, любовь. Они видят в друг друге только досадную помеху в осуществлении собственных планов. Как ни странно, но Арина Петровна вызвала у меня сочувствие, я понимала её отчаяние, вызванное пониманием того, что всё, что она смогла заработать, абсолютно некому будет оставить. Во главу угла ставились материальные ценности, которых все были недостойны, и в связи с этим моральные терзания - как бы больше накопить, как бы не отняли. Во всей семье абсолютно не на кого было положиться, некому довериться. Невероятно печальный исход с открытым концом.