Eurydice in the Underworld

Ох, и нелегкое это занятие писать рецензию на текст Кэти Акер. Ибо хоть книга "Эвридика в подземном царстве" и представляет собой сборник эссе, рассказов и пьес, вся она есть единый текст. И все остальное творчество автора, как я подозреваю, тоже. О чем же этот текст?

Сначала может показаться, что о сексе. Героини Акер прямо одержимы сексом, они о нем говорят, мечтают, они им занимаются. Но для чего весь этот секс, если рядом с ним нет ни слова о любви? Отвечая словами Эвридики: "Если мы будем все время трахаться, я не умру". Секс как способ почувствовать себя живой, как способ задержаться на этой планете. Но секс это еще и своего рода оружие, с его помощью Эвридика приковывает к себе Орфея, на какое-то время заставляя его отправиться с ней в подземное царство.

Подземное царство - это царство Аида, царство смерти, и лейтмотивы смерти в этом тексте очень сильны. Кэти Акер умерла от рака. Она знала о болезни, знала о скором финале и отразила это свое знание в конце своего текста. Но думаю, как истинный творец, она также знала, что текст ее бессмертен. Знала она и то, что жизнь и смерть две стороны одного и того же, что одной не бывает без другой. "Помни, что Гадес, изнасиловав Персефону, привел ее в Царство Смерти, где она родила Диониса".

Боль. Больно, в принципе, ото всего. От непонимания, равнодушия, предательства, измены, насмешек. Больно физически, и какой же смелой девочкой надо быть, чтобы выносить эту боль молча, без нытья, без жалости к самой себе. Себя жалко, конечно, и страшно за себя, но если выплеснуть всю свою боль и весь свой страх на бумагу, то становится легче. Наверное.

Одиночество, с ним вот можно бороться. С помощью любви. Орфей: "Я рад, что мы встретились с АДОЙ, потому что теперь я знаю, что снова могу любить". Электра: "Потому что я любила. Тебя".

Так что все-таки этот текст о любви. И о смерти немножко.

Когда умиравшая от рака Кэти Акер конвертировала свой больничный опыт в опыт литературный - в виде нескольких авангардистских пьес, она, нечаянно или нарочно, посягнула на еще более суровое и незыблемое табу, чем те, что окружают в нашем обществе вопросы секса и сексуальности, излюбленные ее темы начиная с самых ранних произведений. От бесконечных потрахушек в ее юношеских работах разве что - иногда - брезгливо морщишься; от этого - сжимаешься в комок. Рак, болезнь вообще в современной литературе, "авангардной" литературе в том числе, привечают как давних знакомых - но это всегда о "телесности", о "политике тела", почти никогда - о настоящем теле, конкретном живом теле, из которого вырезают один орган за другим - разве не сюрреалистичная в самом литературном смысле ситуация?
И тут Кэти Акер, панкушка, пиратка, стриптизерша, Эвридика на пути в свой собственный underworld, внезапно преображается в маленькую девочку; и сквозь нагромождение искореженных цитат, постельных сцен, хаотично сменяющих друг друга событий прорывается поток чистого света - и ты ищешь, где это тебя пытаются обвести вокруг пальца, от кого-кого, а от Кэти Акер как-то не ждешь ни сентиментальности, ни катартичности, ничего такого, но не находишь. И, наверное, знаменательно, что в последних своих работах Акер, за годы своей литературной карьеры препарировавшая множество текстов, от маркиза де Сада до Чарлза Диккенса до Уильяма Гибсона, обращается к Рильке:
...ведь что красота, как не начало ужаса в мере, в какой мы ещё выдержим. Оттого-то мы так ею и восторгаемся: щадит нас, отвергая, вместо того чтоб разрушить. Каждый ангел ужасен.
И Орфей поет.

удивительная автор, удивительная книга.
не смотря на обилие, скажем так, обсценной лексики, книга неожиданно понравилась моей маме, которая не великий знаток в литературе.
письмо кэти акер — это смесь откровения и наивности, которые позволяют создавать коллаж из повседневности и всевозможных (не всегда доступных нам, к сожалению) «культурных» источников. чувственность, искренность и наивность — не из тех, котрорые закрывают глаза на реальность, а наоборот, помогают выдержать все. секс, пол, голос и смерть.