Опавшие листья

Уже с первого курса университета я перестал быть безбожником. И, не преувеличивая, скажу: Бог поселился во мне. С того времени... что бы я ни делал, что бы ни говорил, ни писал, прямо или в особенности косвенно, я говорил и думал, собственно, только о Боге: так что Он занял всего меня, без какого-либо остатка, в тоже время как-то оставив мысль свободною и энергичною в отношении других тем.

Он недоумевал, почему раньше никто не догадался писать вот так, просто, без всяких выдуманных героев, без изображения обстановки и обстоятельств, без погруженности в сюжет, в конце концов?

Литературный труд был для него образом жизни, способом существования, ежедневным занятием и необходимостью.

Любящему мужу в жене сладок каждый кусочек. Любящей жене в муже сладок каждый кусочек.

(на извозчике, похороны Суворина)
(яркое солнечное утро)

Люди, которые никуда не торопятся, - это и есть Божьи люди.
Люди, которые не задаются никакой целью, - тоже Божьи люди.

...Показывал дачу. Проходя спальней - вижу двуспальную кровать. И говорю:

• Разве живете?
• До конца жизни! - крепко сказал поп.

Боль мира победила радость мира - вот христианство.

Талант у писателя невольно съедает жизнь его.
Съедает счастье, съедает все.
Талант - рок. Какой-то опьяняющий рок.

В мышлении моем всегда был какой-то столбняк.

И молодым людям, из элементарной школы и почти что с улицы, полезно видеть около себя эту постоянную фигуру сгорбленного над книгами человека, которая их учит больше, чем лекции молодого, блестящего говоруна.

Любить можно то или - того, о ком сердце болит.

Иногда и "на законном основании" - а трясутся ноги; а другой раз "против всех законов" - а в душе поют птички.

Нравственность? Даже не знал никогда, через «ѣ» или через «е» это слово пишется.

Если Философову случится пройти по мокрому тротуару без калош, то он будет неделю кашлять: я не понимаю, какой же он друг рабочих? /.../ Не язык наш - убеждения наши, а сапоги наши - убеждения наши.

Мож. быть, я расхожусь не с человеком, а только с литературой? Разойтись с человеком страшно. С литературой - ничего особенного.

"Христианство и не зá пол, и не прóтив пола, а перенесло человека совершенно в другую плоскость".
(Флор.).

- Хозяин нé против ремонта дома и не зá ремонт: а занимается библиографией.

Мне кажется - дом-то развалится. И хотя "библиография" не противоречит домоводству: однако его съедает.

Вопрос о браке ведь в каждой семье, у меня, у вас (будет). Томит дни, ночи, постоянно, всякого. Как же можно сказать: "Я никому не запрещаю, а только ухожу в Публичную библиотеку заниматься рукописями".

... Любить можно то, или — того, о ком сердце болит.

Вечное детство брака – вот что мне хочется проповедать. Супруги должны быть детьми, должны быть щенятами. Они должны почти сосать мамку с папкой. Их все должны кормить, заботиться, оберегать. Они же только быть счастливы, и рождать прекрасному обществу прекрасных детей. В будущем веке первый год молодые будут жить не в домах, а в золотых корзинах.

... книга – не дешевка, не разврат, не пойло, которое заманивает «опустившегося человека». Не дева из цирка, которая соблазняет дешевизною. Книгу нужно уважать: и первый этого знак – готовность дорого заплатить.