Книги в мире 2talkgirls
JullsGr
- 6 348 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Почему не было великих женщин-художниц? Почему не было великих женщин-композиторов? Почему не было великих женщин-математиков?
Да просто потому, что женщин никогда не учили рисовать, писать музыку и считать по-настоящему. В своем эссе Линда Нохлин убедительно доказывает, что невозможно создать шедевр вне культурного контекста. Веками мужчины пользовались своими преимуществами: возможностью рисовать обнаженную натуру, возможностью получать лучшее образование, возможностью участвовать в профильных конкурсах и соревнованиях. Веками родители обращали внимание только на подающих надежды мальчиков и полностью игнорировали хоть сколько-нибудь талантливых девочек. Веками девочек, девушек и женщин приучали к мысли, что они существа второго сорта, что замужество и материнство - единственное, доступное им будущее. Так стоит ли удивляться, что Микеланджело, Ван Гогу и Пикассо не нашлось равных женского пола.
Тем не менее в последние сто лет ситуация изменилась. Сейчас женщины могут получить любое образование, могут рисовать что угодно. Но великих женщин-художниц по-прежнему нет. Возможно, виновато в этом снисходительное отношение общества к женскому творчеству. Мы смирились и привыкли, что учат и лечат нас женщины, что женщины работают бухгалтерами и экономистами, что женщины летают в космос и даже управляют государствами (весьма успешно, надо сказать). Но самое высшее, что может создать человек и что характеризует его как человека - творчество, все также является прерогативой мужчин. Фразы "Она рисует" или "Она актриса" плохо скрывают презрение к женскому выражению себя. Нравится нам или нет, но после работы миллионы женщин, как и раньше, готовят обеды и стирают пеленки, и считается, что это нормально и ничего другого им не надо. А может быть, просто не принято называть женщин великими? Люди склонны думать, что за любой творческой женщиной кроется мужское влияние. Конечно, она не могла придумать все это сама, она позаимствовала идеи у своего учителя-мужчины.
Эссе Линды Нохлин, написанное ясным, понятным языком, наводит на размышления. Оно указывает на ошибки, свойственные феминисткам, их стремление доказать, что они не верблюды и в истории полно великих женщин. Оспаривание прошлого вряд ли может привести к чему-то продуктивному, не лучше ли пытаться изменить будущее?

Лучшая Nonfiction книга, которую я прочитал в 2024 году. Линда Нохлин оказалась очень приятной собеседницей. Она рассказала мне о том, что мир общественных институтов, который я во многих вопросах воспринимал сложившимся в результате естественных процессов, на самом деле совершенно таковым не является для огромной «группы лиц»: женщин. И, несмотря на очевидность того, о чём она пишет в этом коротком, но очень насыщенном идеями эссе, самостоятельно прийти к осознанию глубины неестественности сложившейся ситуации на мой взгляд очень сложно, если вы – мужчина.
Важно заметить, что эссе написано в 1971 году. Даже для того времени многие вещи, о которых говорит Нохлин, были совершенно неочевидными, но проблема в том, что прошло более полувека и … они остаются неочевидными для широких слоёв общества и сейчас.
Сначала Линда разбирается с тем, в какой плоскости стоит рассматривать вынесенный в заглавие вопрос. Как на него уже отвечали, как пытаются отвечать и в чём проблемы тех подходов, которые используются при анализе. Здесь есть очень хорошая длинная цитата, которая в какой-то момент показывает читателю в каком направлении мы станем двигаться сами:
Ну а дальше, основываясь на этой схеме Линда виртуозно раскручивает спираль и начинает раскладывать кирпичи на подготовленный фундамент, объясняя почему «золотая фрикаделька» гениальности так часто проявлялась у мужчин, и почему она не появлялась у женщин.
Большая часть эссе посвящена самой важной истории о разнице между мужчинами и женщинами в искусстве: обучению рисованию обнажённой натуры, без которой невозможно было создать произведение изобразительного искусства на протяжении многих веков. Если коротко, то вплоть до середины XX века для женщин эта часть обучения была закрыта, потому что … так работали общественные институты, считавшие это недопустимым, потому что … осевая парадигма этого долгого времени по отношению к женщине: хозяйка и роженица. Это всё как будто лежит на поверхности и мне не нужно было много времени чтобы построить все доводы Нохлин в единую структуру, но нужен был начальный толчок, который я, при всём увлечении искусством, ниоткуда и никогда не получил до этого момента.
Дальше речь идёт о том, какие занятия на протяжении веков воспринимались как «присущие женщинам» и как оценивались успехи женщин в искусстве. Здесь читатель приходит к дилемме «брак или карьера», которую прекрасно избегали мужчины и мимо которой женщинам долгие годы пройти было никак невозможно.
Говорит Линда и об успехах женщин в искусстве, но и в этом моменте тоже немало оговорок. Последняя часть посвящена анализу жизни одной из самых известных художниц XIX века Розы Бонёр. И всё, о чём читатель до этого узнал отражается в её судьбе. В книге также есть короткое эссе о том же самом 30 лет спустя (2006 год), но оно понравилось мне меньше, так как на фоне глобальности предшественника сосредоточено скорее на текущих задачах фем движения в области искусства.
Есть единственный непонятный для меня момент, из-за которого я даже снизил оценку на один балл. Когда я слышу словосочетание «великая художница», первая, кто мне приходит на ум, – это Фрида Кало, которой в эссе Нохлин посвящено … ничего. Нет даже её упоминания. Как будто такой художницы просто не существовало. Конечно, мы можем сказать, что экстенсивный рост интереса к творчеству Фриды появился сильно позже написания эссе, но при жизни она точно была весьма заметной фигурой в искусстве. Возможно, на «вычёркивание» имени повлияло то, что Фрида была коммунисткой, а возможно то, что её творческая жизнь не очень хорошо ложилась в описанную Нохлин систему. Да, это частный случай, но мне кажется, что в таком честном разговоре, который затеяла Линда, нельзя вот так просто выпилить из спектра фигуру Фриды Кало.


Чтобы женщина выбрала карьеру, хотя бы карьеру вообще, а даже не карьеру художницы, в ней должна быть определенная доля неконвенциональности как раньше, так и ныне; неважно, борется она при этом с влиянием семьи или, напротив, находит в семье поддержку, ей должно быть внутренне присуще бунтарство — только в этом случае она вообще сможет сделать хоть один шаг в мир искусства, а не подчиниться одобряемой обществом роли жены и матери — единственной роли, которую любой общественный институт автоматически препоручает ей.

Для таких мужчин женщина занимается «настоящим делом», только если оно прямо или косвенно служит благу семьи; всякое другое ее увлечение считается отклонением, проявлением эгоизма, себялюбия или — в пределе, о котором не принято говорить, — кастрации.

Становится также ясно, почему в литературе женщины могли соревноваться с мужчинами на гораздо более равных условиях, и даже вносить в нее новации. Если искусство традиционно требовало обучения особым умениям и техникам в определенной последовательности, в определенной институции, вне дома, а также ознакомления со специфическим словарем иконографии и сюжетов, то ничего подобного не требовалось, чтобы стать поэтом или романистом. Любой, даже женщина, выучивает свой язык, может научиться читать и писать и может предать бумаге свой личный опыт в тиши собственной комнаты.


















Другие издания


