Человек без свойств. Том II

Чувства не терпят, чтобы их привязывали, особенно — определенные чувства.

— Знаешь, что это доказывает? — воскликнул Ульрих. — Да только то, что сила для добра, которая, видимо, каким-то образом заложена в нас, тотчас же разъедает стенки, как только ее запрут в твердую форму, и через отверстие сразу же улетает ко злу!

Великие идеи годятся ныне лишь на то, чтобы предохранять друг друга от злоупотребления ими, мы живем, так сказать, в состоянии вооруженного идеями морального мира.

Очень многое в жизни мы понимаем, не будучи с этим согласны. И быть с кем-нибудь заранее согласным, еще до того как ты понял его, - это потому такая же сказочно прекрасная бессмыслица, как когда вода весною стекает в долину со всех сторон!

- И мы должны, - едко ответил Вальтер, - отказаться от всякого смысла жизни?!
Ульрих спросил его, зачем ему, собственно, нужен смысл. Ведь можно и так обойтись, заметил он.

...проституция это такая штука, которую видишь по-разному в зависимости от того, откуда на нее смотришь - сверху или снизу.

Он ничего не считает прочным - никакое ''я'', никакой порядок, поскольку знания наши меняются с каждым днем, он не верит ни в какие связи, и все обладает той ценностью, какую оно имеет лишь до следующего акта творения, подобно тому как лицо человека, к которому обращена речь, меняется с каждым твоим словом.

– Во всяком случае мы должны быть готовы исполнить свой долг! – сказал он.
– В чем же вы сейчас видите наш долг, ваше сиятельство? – спросил Ульрих.
– В чем состоит наш долг? В том, чтобы исполнять свой долг! Это единственное, что всегда можно делать!

— В отдельных областях человеческого умения мы, бесспорно, добиваемся такого прогресса, что прямо-таки чувствуем свою неспособность поспеть за ним; не отсюда ли, может быть, возникает и чувство, что никакого прогресса у нас нет? В конце концов, прогресс — это общий результат всех усилий, и можно, собственно, сказать наперед, что реальный прогресс всегда будет именно тем, чего никто не хотел.

- Это идиотизм, а это вот кретинизм.
Штумм фон Бордвер прислушался.

• Кретин и идиот, значит, не одно и то же?! - спросил он.
• Нет, с медицинской точки зрения тут есть некоторая разница, - просветил его врач.
• Интересно, - сказал Штумм. - В обычной жизни это и в голову не приходит!

Люди, которые каждую минуту умирают, живут долго.

- Ваше превосходительство, - спросил он, нельзя ли мне обратить этот благоприятный случай на пользу человеку, который несправедливо приговорен к смертной казни?
При этом вопросе граф Штальбург вытаращил глаза.

• Правда, человек этот убийца-садист, - признал Ульрих.

Мир просто смешон, если смотреть на него с технической точки зрения, непрактичен во всех человеческих взаимоотношениях, в высшей степени неэкономен и неточен в своих методах; и кто привык улаживать свои дела счетной линейкой, тот просто не может принимать всерьез добрую половину всех людских утверждений.

Раз ремесло солдата есть такое острое и раскаленное орудие, то этим орудием надо сечь и резать мир ему же на благо.

узор реальности всегда богаче, чем контуры принципов

Его сиятельство отнюдь не считал других дураками, хотя и считал, что он умнее их, и не понимал, почему эти умные люди в совокупности производят на него столь скверное впечатление.