The Enchanted April

На закате лета (потому что этот текст должен был выйти в конце августа, но что-то пошло не так) спешу рассказать о книжке (единственной прочитанной за лето!), которая не просто пришлась кстати в период отпуска, но и преумножила впечатления от него!

Книгу Элизабет фон Арним «Чарующий апрель», если бы не оформление в рамках серии «Магистраль», я, возможно, и не заметила бы и упустила бы такой прекрасный шанс прожить путешествие в солнечную Италию вместе с героинями (а заодно — заново пережить и собственное небольшое, но неизменно прекрасное путешествие). Но, конечно же, выбирала я книгу не только по оформлению: обложка привлекла моё внимание, цитата на обороте пробудила моё любопытство, и только аннотация уверила меня в том, что мне это нужно. Хотя на деле роман оказался совсем не тем, чем я предполагала, опираясь на аннотацию и годы описания.

Аннотация обещает историю четырёх женщин из разных слоёв общества, с разным воспитанием, ценностями, характерами, сбежавших из промозглой Англии в маленький замок Сан-Сальваторе в солнечной Италии — эдакий курортный роман, но без романа. Учитывая год написания и тот факт, что никаких упоминаний о супругах в аннотации не было, я ожидала что-то в духе Вирджинии Вулф с жёстким феминистическим посылом и женской дружбой — этого и хотела!

Я ошиблась, но лишь наполовину.

Героинь всего четверо: миссис Уилкинс, миссис Арбутнот, миссис Фишер и леди Кэролайн. Как видно, трое из них некогда были замужем: миссис Фишер осталась вдовой, миссис Уилкинс и миссис Арбутнот — состоят в отношениях, которые сейчас можно было бы охарактеризовать как нездоровые.

Миссис Уилкинс (на мой взгляд, среди всех четырёх героинь она является главной, потому что именно она двигает сюжет: сперва решает, что ей нужен отпуск в этом замке, агитирует на это других героинь, да и в целом наиболее сильно и стремительно меняется под влиянием воздуха Италии) — супруга адвоката по семейным делам. Она кажется скорее приложением к мужу, чем полноценной супругой: сама себя часто оценивает как некий аксессуар, мол, какой адвокат по семейным делам — и без жены? Миссис Уилкинс — образцовая жена той эпохи. Она настолько предана этой роли, что в сущности растворяется в муже, стремится угодить его желаниям, подстроиться под него — и это, в конце концов, утомляет её настолько, что она решает потратить все свои накопления (которые ей посоветовал вести супруг на “чёрный день”) на поездку в Италию.
Почему я так много внимания уделяю её отношениям с мужем? Потому что в начале романа именно это — определяющая черта миссис Уилкинс. И именно этому предстоит трансформироваться под влиянием волшебного итальянского воздуха.

Миссис Арбутнот — очень набожная, в высшей степени спокойная и смиренная женщина, чей внешний облик в тексте часто сравнивается с обликом терпеливой и печальной Мадонны, является супругой известного в светских кругах писателя куртизанских романов о любовницах королей. Это супружество её тяготит. Если в отношениях миссис Уилкинс присутствует хоть какая-то толика чувств, то в отношениях миссис Арбутнот — лёд. Миссис Арбутнот ненавидит грязные деньги мужа, которые он зарабатывает на романах о похоти и которыми пытается откупиться от неё, поэтому старается “очистить” их постоянными молитвами и принесением пожертвований в церкви.

…миссис Арбутнот повесила мысль о муже возле кровати в качестве главного предмета молитв и оставила на волю Господа…

Миссис Фишер — это такая классическая пожилая вдова, которая всё время предаётся воспоминаниям о былых временах и не терпит вторжения в личное пространство. Она стремится нравоучать своих соседок по замку, считает себя едва ли не госпожой и осуждает каждую (а в особенности — миссис Уилкинс).

Леди Кэролайн — та самая фем фаталь, которая на самом деле ничуть не рада своей участи: ей вовсе не льстит, что мужчины перед ней, что называется, падают штабелями. Она хочет свободы и одиночества — к ужасу матушки, что стремится выдать её замуж поудачнее, — и планирует насладиться этим сполна на отдыхе в итальянском замке. Утомлённая постоянным пребыванием в свете, леди Кэролайн насмешлива, холодна и молчалива.

— Хорошо чувствовать себя независимой и точно знать, чего хочешь, — с лёгкой неприязнью заметила миссис Арбутнот.
— Да. Таким образом можно избежать множества неприятностей, — легко согласилась леди Кэролайн.

Такими героини начинают своё путешествие, которое качественно преображает их.

На самом деле, феминистический посыл в этом романе всё-таки есть, пускай на самом деле оказывается выражен и не так явно, как я ожидала, опираясь на аннотацию. Так, например, имена героинь (за исключением леди Кэролайн, ожидаемо) впервые звучат только на территории замка. Когда миссис Арбутнот и миссис Уилкинс оказываются в замке Сан-Сальваторе, они отбрасывают в сторону свои обличья прилежных жён и оказываются просто счастливыми Роуз (миссис Арбутнот) и Лотти (миссис Уилкинс).

До чего же удивительно познать чистое блаженство: вот она здесь, не совершает и не собирается совершать ни единого бескорыстного, лишённого эгоизма поступка; не делает ничего из того, что не хочет делать. Если верить всем, кого Лотти встретила в жизни, в эту минуту необходимо испытывать угрызения совести. А её совесть даже не напоминала о себе. Очевидно, что-то где-то не так.

Вопросы женской независимости, уникальности, женского права на самостоятельность и самоценности женщины в самой себе, вне связи с мужем, поднимаются здесь не громко и остро, а лёгкими быстрыми мазками: в праздном любовании цветами, в стремлении к уединению, в искреннем наслаждении бездельем/ Они скрыты в том, что Лотти заказывает на ужин камбалу, которую всегда готовила для мужа, чтобы её попробовать; в том, как леди Кэролайн стремится запереться в саду и изнемогает от болтовни садовника; в том, как вдруг Роуз вспоминает, как была счастлива с супругом прежде, и радуется их встрече; в том, как ворчит миссис Фишер на самовольных, независимых, слишком шумных леди, что в её время такого не было и что вести себя подобным образом неприлично.

— Но ведь здесь нет мужчин, — возразила миссис Уилкинс. — Как же кто-то из нас может вести себя неприлично?

Словом, да, в первой трети истории две уставшие от своего образа жизни и мрачной холодной Англии женщины ищут компаньонок для путешествия в солнечную Италию, во второй трети — наслаждаются жизнью и свободой действий и просто живут лучшую, счастливую жизнь.

А вот последняя треть романа — это мои обманутые ожидания, что, впрочем, меня нисколько не разочаровало.
Я искренне полагала, что здесь в центре будет женское сообщество, сестринство — поддержка, взаимовыручка и искренняя дружба. И никаких мужчин (казалось бы, сама аннотация обещает). Однако в таком случае этот роман был бы простым проходным лёгким романом о том, как четыре женщины отдыхали в Италии, и закончиться ему следовало бы как раз где-то на второй трети, потому что так долго наблюдать за чьим-то отдыхом в старинном итальянском замке, разрежаемом короткими стычками в столовой силами миссис Фишер, — что-то сродни самоистязанию.

Дальше будут объёмные спойлеры, потому что без спойлеров в принципе мне сложно давать какой-то отклик на книгу.

Итак, я уже упоминала, что Лотти (миссис Уилкинс) для меня — главная героиня этого романа, несмотря на то что героинь здесь четверо. Не только потому что именно она становится инициатором поездки в замок в Италии, но и потому что она одной из первых переживает трансформацию под воздействием отдыха (“волшебного воздуха Сан-Сальваторе”) и даёт толчок движению в романе.

Лотти решает пригласить в замок мужа.

В моменте я была потрясена, обескуражена и разочарована не меньше леди Кэролайн (которая, конечно же, немедленно представила, как муж миссис Уилкинс падёт перед её чарами, как и прочие мужчины, и не хотела, чтобы подруга пережила подобный удар), потому что тот Меллерш, какой был показан в первой трети романа — расчётливый, чёрствый, холодный, в высшей степени материалистичный, — должен был испортить всю магию этого отдыха.

Две главы до его приезда я проглотила залпом и, кажется, наискосок, потому что в них Лотти убеждала всех, что волшебный воздух Сан-Сальваторе повлияет на супруга благотворно, и уговаривала Роуз тоже пригласить своего мужа.

Признаю, я ожидала драмы, потому что ну что ещё можно ждать от пары, где вот такие отношения: “Весной, не в силах устоять, она [Лотти] иногда покупала в магазине Шулбреда полдюжины тюльпанов, хотя понимала, что если б Меллерш знал, сколько они стоят, то счёл бы трату непростительной”? И что ещё можно ждать от супруга, который принимает приглашение жены присоединиться к отдыху, только потому что знает, что там отдыхает дочь богатых и знатных особ, леди Кэролайн, и хочет зарекомендоваться и стать их адвокатом по семейным делам!

И тем не менее, Лотти оказывается права — она в принципе дальше по роману всё чаще и чаще оказывается права, словно бы отдых в Сан-Сальваторе пробудил в ней некий пророческий дар, прозрение, придал сил видеть и озвучивать суть — и Меллерш тоже оказывается под влиянием волшебства, витающего в апрельском воздухе на территории замка.

Чем дольше он относился к супруге так, словно действительно её обожал, тем лучше становилась Лотти. Мистер Уилкинс и сам с каждым днём ощущал в себе всё больше доброты, и супруги круг за кругом поднимались по пути добродетели.

И как бы это сказочно ни звучало, я верю в такую трансформацию их отношений. И только в неё. Потому что на самом деле в этом романе трансформацию переживает множество отношений между мужчиной и женщиной: тут даже присутствует любовная коллизия, которая разворачивается слишком уж сказочно и волшебно.

Итак, кроме Лотти и Меллерша, обновляющих, оживляющих свои отношения под воздействием отдыха и возможности побыть наедине друг с другом, вдали от дел и забот, в романе есть леди Кэролайн, которую общество мужчин утомляет (за исключением общества Меллерша, потому что её чары не него не действуют, и я склонна это толковать как подтверждение его любви к Лотти, которую он скрывает за маской материалистичности и расчётливости, какие должны быть у делового мужчины), и мистер Бриггс — хозяин замка.

Изначально мистера Бриггса восхищает Роуз: она напоминает ему одновременно Мадонну, мать, ангела и идеал. И это восхищение, благоговение и робкие попытки выразить симпатию меня покорили. Я так надеялась, что всё развернётся наилучшим, по моему мнению, образом: Роуз получит искренность и оставить мужа, откупающегося от неё деньгами; леди Кэролайн отстоит свою независимость и право не быть при муже; а миссис Фишер оттает под искренностью Лотти и примет изменения времени.

В результате оправдались только мои надежды относительно миссис Фишер: Лотти окутала ворчливую чопорную даму, что называется, любовью вопреки — и та смягчилась.

А вот с Роуз, мистером Арбутнотом, мистером Бриггсом и леди Кэролайн всё оказалось несколько… Сложнее (могло бы быть и пикантней, но только если бы это был любовный роман). Потому что мистер Бриггс, прибывший навестить миссис Арбутнот, резко меняет курс восхищения на леди Кэролайн — а провидица-Лотти пророчит им любовь. А мистер Арбутнот, которого Роуз на последней неделе апреля всё-таки пригласила телеграммой, приезжает раньше, чем телеграмма может дойти до него, потому что родители леди Кэролайн сообщили ему, где она отдыхает.

Происшествия не случилось — всё разрешилось чудесным образом. Чудесным образом вдруг леди Кэролайн, не терпящая смущения и неловкого флирта рядом с собой, прониклась симпатией и благодарностью к мистеру Бриггсу и позволила ему находиться рядом с собой, а мистер Арбутнот вдруг вспомнил, как они были с Роуз счастливы и сколько они вместе прожили (и что он старый и толстый мужчина и ему не следует пытаться привлечь внимание молоденькой и хорошенькой леди Кэролайн).

Стоит ли говорить, насколько во всей этой развязке мне жаль Роуз?..

Элизабет фон Арним в финале поступает хитро: она оставляет персонажей на самом пике их счастья — в первый майский день, когда приходит пора оставлять чудесный замок Сан-Сальваторе. Это не открытый финал в классическом понимании этого термина, но тем не менее финал, который отдаёт многое на откуп читателю и приглашает его к сотворчеству — ход, который станет популярным только во второй половине XX века, т.е. почти спустя 40 лет после создания романа.

Циники (или реалисты?) могут предположить, что по возвращении в Англию всё вернулось на круги своя и эта поездка осталась лишь ярким воспоминаниям о счастье.

Романтики поверят, что всё, что случилось в Сан-Сальваторе — это начало, и из искры разгорится пламя, из семени вырастет цветок.

Если вы когда-нибудь в путешествии, в другой стране, в другом городе встречались со знакомым, или другом, или роднёй — спонтанно, не планируя ехать вместе, — да и в принципе если путешествовали с близкими людьми в какое-то новое, неизвестное, но вдохновляющее место, то поймёте, почему я для себя определила финал именно так.

Встречи с близкими людьми в новых локациях, среди чужих пейзажей, чужих языков, непривычной динамики — это своеобразный способ заново познакомиться. Потому что в незнакомом месте, в непривычных обстоятельствах, на фоне отдыха и душой, и телом обязательно найдётся и в тебе, и в твоём спутнике, и в том, кого ты встретишь, что-то новое — оно может привести как к ссоре, так и, наоборот, к единению.

И хотя в романе рисуется идиллическая картина, я склонна считать, что счастливый финал только у миссис Фишер (потому что она больше не одинока, потому что у неё есть как минимум одна молодая подруга, перед которой не будет стыдно и с которой не будет тяжело) и Лотти с Меллершем. Да, их отношения в начале далеки от идеала, но это вполне можно объяснить отсутствием совместного досуга: Лотти под гнётом образа идеальной жены только и делала, что обустраивала быт, а Меллерш всё время был занят делом — у них просто не было времени побыть друг с другом, перейти от формальных отношений к любви. И тому, как развиваются их отношения в Сан-Сальваторе я более чем верю.

Леди Кэролайн, пожалуй, вторая моя любимая героиня наряду с Лотти — и мне во многом знакомы её мысли и воззрения, поэтому я не исключаю, что мистер Бриггс оказался вдруг на самом деле не таким, как утомляющие её мужчины, но всё это изображено несколько смазано и оставлено за кадром, что сомнение невольно закрадывается.

Но, конечно, меньше всего я верю в счастливый финал для Роуз. То есть мне, конечно же, хочется, чтобы она была счастлива, однако они с супругом — объективно! — слишком разные: она воцерковлённая настолько, что никакая любовь это не исправит, скорее она под воздействием любви будет пытаться исправить супруга, а он буквально приехал к другой женщине…

Несмотря на то что финал для них изображён как воскрешение былой любви, мне грустно думать о том, что это всё — временная вспышка чувств.

Так или иначе, я написала этот отзыв на роман «Чарующий апрель» Элизабет фон Арним спустя без малого три месяца после прочтения — и в процессе написания обращалась лишь к воспоминаниям и цитатам, не сверялась ни с кратким содержанием, ни перечитывала текст, а это уже говорит о том, что роман хороший. Он яркий, он запоминающийся — он не проходит мимо, а откликается в самой душе.

И кроме женской темы, и темы любви — любви между мужчиной и женщиной, любви к ближнему своему, любви к самой себе, — здесь, разумеется, есть тема отдыха, которая делает этот роман близким даже спустя годы. Там звучит множество таких простых, базовых тезисов (которые, вероятно, во времена написания романа были революционными: вроде того, что хорошо отдохнувший человек будет более добродетелен, чем человек, утомлённый своей добродетелью), о которых мы и сейчас нередко забываем: о том, как важно отдыхать; о том, что нужно уделять время себя; о том, что из любви рождается любовь; о том, что отношения — это тоже труд. И всё это, собранное воедино в декорациях безмятежной цветущей весенней Италии, обладает каким-то целительным эффектом.

Так что когда я читала эту книгу в поезде, возвращаясь домой из отличного отпуска, мне даже не было грустно — я на день продлила это прекрасное чувство безмятежности и открытости миру.