Собираю серию Азбука-Классика
Ivan2K17
- 966 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Данная повесть — первое произведение Ивана Шмелёва, прочитанное мной. Не жалею, что начала знакомство с автором именно с неё. Мне понравился стиль писателя, хотя иногда читалось тяжело просто потому, что я отвыкла от такого старинно-просторечного стиля в литературе. Зарубежная классика в этом плане всегда легче воспринимается лично для меня. Но с другой стороны, именно этот стиль как нельзя лучше отражает личность главного героя. Мне было легко нарисовать этого человека в своём воображении. Не только его внешность, но и манеры речи и поведения.
Главный герой, официант Яков Софроныч, — типичный представитель так называемого "маленького человека". Уже много лет он служит в престижном ресторане, ежедневно наблюдая за людьми, которые могут себе позволить роскошный образ жизни. Угостить ужином целый оркестр? Запросто! Истратить гору денег на чудные заграничные деликатесы? Всегда пожалуйста! Нашему героя такое и не снится. Несмотря на то, что Яков Софроныч служит почти без нареканий и всегда старается угодить "дорогим" гостям, сам он такой жизни не увидит никогда. Вот и любимая дочь начала жаловаться, что стыдно ей подруг домой пригласить. А тут ещё и сын, Колюшка, с непонятной компанией новых соседей связался. Постепенно все труды Якова Софроныча обесцениваются, всё, что он сделал для семьи, начинает рассыпаться как карточный домик.
Если в начале чтения я думала, что это довольно комичная повесть о служащем ресторана, так как не читала отзывы и даже аннотацию, то постепенно я поняла, что ничего комичного в этом произведении нет. Оно оказалось для меня очень тяжёлым в эмоциональном плане. Не могла запоем читать обо всех несчастьях, свалившихся на героя и его семью. И очень грустно осознавать, что вот так живёт человек устоявшейся, размеренной жизнью, а в один момент может потерять всё и всех.
Определённо буду продолжать знакомство с творчеством Шмелёва. Понравилось, как точно он описывает жизнь людей, которые ничем и никем не защищены, их чувства, мысли.

Иногда меня всё-таки заносит обратно в русскую классику, по долгу учёбы или из-за угрызений совести, хотя я слишком много прочитала её раньше, чтобы и теперь чувствовать в полной мере её своеобразность и самобытность. Так грустно, что лучшее для тебя уже закрыто или не играет прежними красками.
Возможно, это не касается Шмелёва. Его "Лето Господне" глубоко потрясло меня много лет назад. Я решила открыть что-то более скромного объёма, чтобы убедиться в том, что Шмелёв по-прежнему для меня актуален.
"Неупиваемая чаша" всё же больше повесть, чем рассказ, — охватывается довольно большой промежуток времени. Здесь всё по традиции — композиция а-ля "рассказ в рассказе", проблема тяжёлой крестьянской доли и поиск смысла жизни. Прибавим к этому контраст прошлого и настоящего, в котором байки о барском самодурстве перемешаны с криками "Да давайте пить чай!", а призраки прошлого не больше, чем просто тени в полуразрушенном склепе. Новым для меня стало повествование о самой иконе, о предыстории её создания.
По-другому Шмелёв раскрыл и ключевую проблему творчества. Удивительно, как из простого мальчика Ильи, зажатого и всего боявшегося, в итоге получился настоящий творец. Талант не спрячешь, его видно сразу, несмотря на все ухищрения. И как только понять, кому дан дар с рождения, а кому — нет? Очень удачно, хоть и сжато, показано путешествие Ильи по приказу барина. И Италия, и Турция привлекают свободой как в плане искусства, так и буквально (от крепостного права), но наш художник возвращается в Россию, чтобы расписывать церкви. Такое отношение к родине, где тебя не ждут и не ценят, вполне объяснимо для человека того времени. В этом же и идея — если у тебя есть дар, ты всюду сможешь его применить, вопрос только, какой ценой.
Илья похож на человека не от мира сего. Деньги ему предлагают за работу — не берёт. Что-то не по нему — терпит, не ропщет. Ищет силы в молитвах и упорно делает своё дело, как бы кто ни реагировал. И любовь для него — чувство высокое, не смешанное с похотью. На искушения Илья не ведётся, терпеливо ожидая грандиозную любовь, по сравнению с которой остальные увлечения — пыль.
Образ Анастасии Ляпуновой — едва ли не самый светлый и действительно высокий в русской классике. Сама проза Шмелёва озаряет светом — не холодным, не ослепительным, а именно согревающим, ободряющим, дающим надежду на лучшее. А образ Анастасии — это буквально средоточие тепла, жизни, света, на который больно смотреть из-за его невинности и идеальности. Чувства Ильи к ней не опошлены, не снижаются ни на йоту, даже когда ему велели рисовать портрет барыни.
Что хотелось бы сказать в заключение. Читать можно и нужно, главное — помнить при этом, что перед нами всё-таки художественное произведение, а не документ с информацией о том, откуда взялась икона. Шмелёв в этом повторяет мысль Куприна, что истинная любовь, как и настоящее искусство, требует жертв и часто раскрывается на фоне трагедии.

Я никогда не работала официанткой, но по рассказам знакомых знаю, какая это сложная работа. Тебе нужно улыбаться гостям и быть приветливой, угождать и не перечить, почти весь день быть на ногах, а зарплаты маленькие. А уж как они справляются с потоком слюней, когда приносят заказы? Приступая к чтению книги, я уже настраивалась на то, что буду падать в обморок от количества еды. Так и было, местами прям облизнулась. Главный герой, Яков Скороходов, мужчина уже в возрасте и ему приходится работать лакеем в ресторане. Это не предел мечтаний, но делать ничего, за это платят деньги. Если бы не они, вряд ли бы он терпел все унижения от посетителей. Работник он хороший, а вот дома у него не все в порядке. Один за другим на него сыпятся неудачи и проблемы. Работа официантом не была престижной ни тогда, ни в наши дни. Но если сравнивать, то сейчас к обслуживающему персоналу относятся более уважительно. Книга учит быть стойким и справляться со всеми трудностями, которые выпадают на долю человека. Когда кажется, что сил нет, обязательно покажется свет в оконце.

Понял тогда Илья: все, что вливалось в его глаза и душу, что обрадовало его во дни жизни, — вот красота господня. Чуял Илья: все, чего и не видали глаза его, но что есть и вовеки будет, — вот красота господня. В прозрачном и чутком сне, — видел он, — перекинулась радуга во все небо. Плыли в эти небесные ворота корабли под красными парусами, шумели морские бури; мерцали негасимые лампады-звезды; сверкали снега на неприступных горах; золотые кресты светились над лесными вершинами; грозы гремели, и наплывали из ушедших далей звуки величественного хорала; и белые лилии в далеких садах, и тихие яблочные сады, облитые солнцем, и радость святой Цецилии, покинутой за морями…
В этот блеснувший миг понял Илья трепетным сердцем, как неистощимо богат он и какую имеет силу. Почуял сердцем, что придет, должно прийти то, что радостно опаляет душу.

Кто-нибудь запоет срывающимся тенорком: «Невольно к этим грустным бере-га-ам…» — и его непременно перебьют:
— Идем, господа, чай пить!

И как раскидал кто и порастащил все в моей жизни. Единая отрада, что забудусь во сне. А какой сон! И во сне-то одно и одно… Все ждал, всю-то жизнь ждал — вот будет, вот будет… вот устроюсь… И дождался пустого места.