Обрыв. В двух томах

Вообще легко можно угадать по лицу ту пору жизни, когда свершилась уже борьба молодости со зрелостью, когда человек перешел на вторую половину жизни, когда каждый прожитый опыт, чувство, болезнь оставляют след.

Если случайно попадёт туда высокой кисти картина, дорогая статуя — они ценятся не удивлением кисти и резцу, а заплпченной суммой.

Так называемые "умники", требующие прежде всего внешних признаков ума, его "лоска", "красок", "острия", обладающие этим сами, не обладая часто тем существенным материалом, который должен крыться под лоском и краской.

"Le mot de l'enigme", - как говорят здесь русские люди, притворяющиеся не умеющими говорить по-русски и воображающие, что говорят по-французски.

Говори, ради Бога, не оставляй меня на этом обрыве: правду, одну правду - и я выкарабкаюсь, малейшая ложь - и я упаду!

Аппетит вырабатывается праздностью, моционом и негой, голод - вренем и тяжкой работой.

Служба не есть сама цель, а только средство куда-нибудь девать кучу люда, которому без неё незачем бы родиться на свет. И если б не было этих людей, то не нужно было бы и той службы, которую они несут.

Не жизнь, а две жизни, как две тюрьмы, разделённые вечной решеткой.

Ведь "хороший тон" не велит человеку быть самим собой... Надо стереть с себя всë своё и походить на всех!

“Бог дурака, поваля, кормит!”