Цитаты из книги Рельсы

Ей & меха ни к чему, ее безумие греет

Каждый знает хоть немного такого, чему следует поучиться.

А ведь людей хлебом не корми, дай только разложить по полочкам события, которыми пестрит их жизнь.

Трискель Стругацки, так называл его сальважир, размахивая им во все стороны. Три равноудаленных друг от друга черных прута образовывали нечто вроде рогатки. Сальважир взял один прут рукой и потянул вверх, другие два тут же подскочили и заняли место над ним, а между ними, там, где прутья должны были соприкасаться, было пусто. Их можно было трясти, вообще делать с ними что угодно, — они не соприкасались, но и не разлетались в стороны, сохраняя все время одну и ту же форму.

Мир неба состоит из двух слоев, а мир земли — из четырех

Философия. Настала Шэму пора задуматься, не ее ли не хватает в его жизни, не стоит ли ему завести себе философию и пуститься в погоню за ней, невзирая ни на какие преграды. Но чем больше он узнавал о кротобойных поездах, тем большую тошноту вызывали в нем разные философии.

— Просто изумительно! Ты больше не ребенок, тебе пора работать, а лучшая профессия на свете — это врач. И где еще можно узнать ее так глубоко и быстро, как не на кротобойном поезде, а?

— А где мистер Вуринам защищал свой медицинский диплом? Кто здесь врач? Кто твой начальник? Я врач, и я прописываю тебе сон. Принимать раз в сутки, по ночам. Начало приема — немедленно.

Время вело себя как обычно — то есть мчалось, как оглашенное, точно поезд с горы. К тому же Шэм сомневался, что Шроаки еще хотят его видеть.

Our minds we salvage from history’s rubbish, & they are machines to make chaos into story.

People have wanted to narrate since first we banged rocks together & wondered about fire. There’ll be tellings as long as there are any of us here, until the stars disappear one by one like turned-out lights.

Во-первых, истории - они & есть истории. Во-вторых, если они правда, то такая, что лучше бы ее не было.

Оказалось, ересь, произнесенная во всеуслышание, не только потрясает, но & окрыляет.

Все мы всегда были, есть & будем Homo vorago aperientis – человек, перед которым зияет огромная ненасытная дыра.

Недостаток крота в природе компенсировался его избытком в моих мыслях...

Рыться в мусоре - моя работа, а слова - это ведь тоже мусор.

Так перо рыщет из стороны в сторону, то & дело меняя курс, как пристало всем нам.

Повсюду неспешным шагом прогуливались офицеры в кителях — они наполовину несли дежурство, наполовину показывали себя, а наполовину флиртовали с прохожими. Да, вот именно так, на три половины...