Настройщик

«Самые сильные талисманы, — мог бы он ему сказать, — те, что достаются по наследству: вместе с талисманом человек наследует и судьбу его предыдущего владельца».

На  “Эраре” играл Наполеон; сам Себастьян Эрар послал концертный рояль своего производства в подарок Гайдну; Бетховен играл на таком инструменте в течение семи лет.

С детства у него была привычка подбирать не только чувства к мелодии, но и мелодию к чувствам.

Спросите любого ребенка из народа шан, или ва, или па-о, и он ответит вам, что новая луна – полная, потому что она свежа и сияет, подобно солнцу, а тонкий месяц – старый и слабый, готовый умереть. Поэтому именно полная луна обозначает отправную точку, время, в которое зарождаются перемены, когда человек должен обращать особо пристальное внимание на знамения.

все люди болеют, и концертные рояли расстраиваются точно так же, как пианино в заштатных кабачках.

Говорят, что природа не терпит пустоты; то же самое можно сказать и о политике.

С детства у него была привычка подбирать не только чувства к мелодии, но и мелодию к чувствам.

Самые сильные талисманы - те, что достаются по наследству, и вместе с талисманом человек наследует и судьбу его предыдущего владельца.

Этот мир кажется одновременно таким маленьким и таким беспредельным.

Непрочный мир – плохое время для продвижения по службе.

Там, где не получается ничего сказать, на помощь приходят прикосновения.

...полилась песнь захватывающего предвкушения, заставившая ее подумать о бабочках, только не тех, которые пробуждаются по весне, а о полупрозрачных мерцающих тенях, поселяющихся в груди у того, кто молод и влюблен.

Но теперь я все больше и больше понимаю то, что писали о ней Данте и Теннисон, – что Одиссей не заблудился, просто после всех виденных чудес он не мог, а то даже и не хотел возвращаться домой.

я окажусь причастным к его деятельности и к его стремлению нести музыку, которую я нахожу прекрасной, туда, куда все остальные считают возможным нести одно лишь оружие.

Нет, я просто хотел, чтобы мой инструмент настраивал лучший лондонский настройщик "Эраров", и я сознавал, что это требование заставит военных признать, насколько они зависят от меня, признать, что мои методы работают, что музыка, как и сила, способна обеспечивать мир. Но я также знал, что если кто-то проделает весь этот путь, чтобы выполнить мою просьбу, это должен быть человек, который верит в музыку так же, как я сам.

Когда знаешь кого-то настолько хорошо, получается, что человек как будто теряет имя.

Когда человек исчезает, мы цепляемся за всё, что осталось после него.

Там, где не получается ничего сказать, на помощь приходят прикосновения.

Солнце знает, как свести с ума даже самого трезвомыслящего человека.

Женщина уходила в миражи, в призрачный блеск света и воды, который у бирманцев называется тхан хлат. Воздух дрожал вокруг неё, дробил на части фигуру, мелькая и закручиваясь вихрями. А потом и она исчезла. Остались только солнце и зонтик.