Оскорбление третьей степени

Каким удивительным образом может переплетаться время! Особенно, когда один персонаж одержим прошлым, а именно дуэлями. Александр Шилль одержим ими до такой степени, что пытается возродить сию традицию, бросив вызов психиатру Оскару Маркову, негодяю, который увёл у него любимую Констанцию. Тот самый случай, когда винят третье лицо, а не себя. Себя виновным Александр не считает, не замечая, насколько некогда невинное и даже полезное в познавательном смысле увлечение оторвало его от реальности. Он запускает череду абсурдных и курьёзных событий, приведших в итоге к логическому для подобной истории концу. При всей нелогичности здесь творящегося.

Марков пугается и бежит в полицию с заявлением, что он получил депешу с вызовом на дуэль. Полицейские, само собой, принимают это всё за розыгрыш или злую шутку, но не тут-то было, всё вполне серьёзно. Инспектор Танненшмидт и её помощник Зандлер берутся за дело даже не подозревая, куда их заведет расследование. А заведет оно их на место дуэли, произошедшей в 1937 году между офицерами Вермахта, преданными единомышленниками фюрера Роландом Штрунком и Хорстом Кручинной. Да, написанная с чёрным юмором история разделится на две части, одна будет и дальше вершиться в 2012 году, рассказывая о попытках Шилля таки вытащить на дуэль Маркова, а также о попытках Маркова не сойти с ума от охватившей его паранойи, и в конце 30-ых прошлого века, где Виланд представил свою реконструкцию последней в истории Германии дуэли, от которой Гитлер пришел в ярость и запретил эти "поединки чести", ранее узаконенные Решением Верховного командования Вермахта от 22 февраля 1937 года.

Если линия современности воспринимается как некий стёб над странностями современных людей, то линия Вермахта куда страшнее. Виланд, добавляя в свою художественную реконструкцию реальных исторических лиц, не забывает создать их полные портреты, перечислив, чем они "отличились", и воссоздав их краткие биографии. Возможно, он даже слишком углубляется в подробности, выписывая не только характеры и обстоятельства, но и детали, многие из которых шокируют даже несмотря на то, что об опытах над узниками лагерей известно достаточно. И всё же Виланд сумел вызвать очень сильный эмоциональный отклик, описывая особо жестокие, бесчеловечные эксперименты над людьми как бы мимоходом, показывая это как часть повседневной обыденности будней элиты СС, и это усиливает эффект ужаса. Плюс ещё контраст с линией современности, которая насквозь пронизана чёрным юмором и хорошей такой иронией.

Из-за обилия подробных описаний и деталей, а также полудокументальных экскурсов в некоторые моменты истории СС, а также и других известных дуэлей, вплоть до Пушкина с Дантесом, книга местами казалась тяжеловесной и затянутой. Но некоторые детали стоит запомнить, так как они перекочуют в будущее и сыграют ключевую роль, связав дуэли в элитном санатории нацистов в 1937-ом между рогатым офицером и его соперником и в 2012-ом между поехавшим на исследованиях дуэлей букинистом и полуспятившим психиатром. В этом плане будет важно, да и занятно проследить судьбу старинных пистолетов и леопардовой шкуры, на которой любимчик Гитлера Роланд Штрунк застал свою жену с молодым красавцем-офицером Кручинной.

Попытки понять героев линии современности у меня периодически проваливались, не всё поддаётся пониманию, не всё, ну и важно помнить, что это - сатира, а образы её - кривозеркальное отражение реальности. В процессе чтения частенько вспоминалась цитата:

— Этого, — отозвалась Танненшмидт, — мне бы очень не хотелось понимать. Марков и Зандлер изумленно переглянулись. — Да, — повторила инспектор, — у меня ощущение, что за истекший день я поняла слишком многое. Даже у старшего инспектора полиции есть пределы понимания, прошу отнестись к этому с пониманием.

В итоге, тоже приведу цитату из книги, как говорится, что и требовалось доказать:

В словесном разговоре можно найти ответ, в разговоре с помощью пуль — увы, нельзя.

Ну и в конце ещё одна цитата, которая демонстрирует своеобразный юмор автора и его отношение к современности:

Чем старше я становлюсь, тем сильнее мир начинает напоминать детский сад, — подумала она, прислонясь к автомату, который сочувственно гудел и громыхал. — А ведь я еще не старая.

Периодически прихожу в такой же мысли...

Это очень занятная вещица, которую и романом то, в общепринятом понимании, не назовёшь. Абсурд, юмор и чёрный юмор, экскурсы в прошлое... Букинист Шилль, безобидное хобби которого - изучении истории дуэлей - переросло в настоящую манию, вызывает на поединок психоаналитика Маркова к которому ушла его возлюбленная Констанция. Поскольку происходит это в 2012 году это странно, дико, экстравагантно.

В наши дни необдуманная реплика влечёт за за собой не вызов на поединок, а лишь ответную необдуманную реплику; оскорбления, если таковые наносятся, рассматриваются в суде, а высказывания с сексуальным подтекстом являются частью светской беседы.

Первая треть книги посвящена различным историям о дуэлях, как реальных, так и литературных (Т.Манн "Волшебная гора"). Генрих Гейне, Александр Гамильтон, Бисмарк, Толстой с Тургеневым...дуэль с собакой, сигаретная дуэль и , конечно, последняя дуэль в Германии в 1937 году, после чего они были запрещены Гитлером (эта история, кстати, является сюжетообразующей для романа). Все эти байки были настолько же любопытны, насколько быстро вылетали из головы, в какой то момент показалось, что так оно до конца и будет - неспешное действие с громадным вкраплением историй. "Судя по всему мания букиниста не обошла и автора". На такой мысли решил я чтение прервать. Возвращение книги месяца через три было триумфальным. Все истории дуэлей были уже прочитаны и со второй трети романа начался натуральный стёб. Досталось и современной морали, затронуты недавние события - типа севшего на мель круизного лайнера. Параллели с "Титаником" не заставили себя ждать:

Столкновения с айсбергами становились предоплатой за душераздирающие телеэкранизации последующих лет.

Мощный русский след (чувствуется, что автор из Восточной Германии - Лейпциг). Опере "Евгений Онегин" досталось по полной: начиная с определения смехотворнокитчевая версия "Евгения Онегина" Чайковского, предположения что будь Пушкин жив он вызвал бы Чайковского на дуэль, далее опера - как детская травма психоаналитика, наконец - арена для событий романа. Ну и обсуждения женщинами мужчин:

...дуэль нужна не для того, чтобы умереть. Мужчинам всегда нужно бороться, иначе они утрачивают смысл жизни. Но скажи на милость, где в современном мире им быть героями, где смело смотреть в лицо смерти? В офисе, когда в принтере застряла бумага? Или на шоссе, когда кто-то их подрезает? Да, они заменили борьбу спортом, но соревнование, кто быстрее добежит до душа, имеет с настоящей борьбой мало общего. Поняв это, они начинают пить, в результате проигрывают даже забег до душа и снова пьют. Такова натура русских мужчин, хотя немцы от них тоже недалеко ушли.

Цитировать можно страницами. К тому же события пошли побойчее, а абсурд временами зашкаливал. В общем получил массу положительных эмоций и пищу для размышлений. Читать рекомендую тем, кому понравились приведенные цитаты, остальным вряд ли зайдёт. Вот ещё напоследок:

Почему дама завещает всё своё имущество рыбке? Или вот ещё вопрос: почему психиатр ищет потерянное письмо в цветочном горшке под корнями плюща? Почему вы заставляете службу государственной безопасности собирать сведения о том, занимался ли Гитлер ножным сексом? - допустим , верно поставленный вопрос звучит так: "А почему бы и нет?"

Оскар Марков получает письмо, в котором его вызывает на дуэль некий Александр Шилль. Марков мчится в полицию с требованием найти и наказать шутника. Но Шилль не шутит. Он твердо намерен получить сатисфакцию. Чтобы вы понимали всю абсурдность ситуации – нужно уточнить, что дело разворачивается в наши дни.

У романа две сюжетные линии. Одна заявлена в аннотации. Вторая же - это Германия середины XX века, где уже случилась другая дуэль. Две эти линии переплетаются, причем довольно умело.

Несмотря на некоторый «историзм» книги и, казалось бы, околодраматическую завязку, язык повествования легкий. Самое же главное - через текст сквозит ирония. Все это делает вайб романа весьма специфическим.

К персонажам, может, и не привязываешься, но наблюдать за ними интересно. Как за каким-нибудь чудаком в автобусе. Здесь талант Виланда проявился особенно.

Жаль, что на русском пока имеем только одну его книгу.

По итогу. Одно из книжных открытий этого года.