Книга мёртвых-2. Некрологи

Сухое вино, сыр, хлеб — что еще нужно молодому человеку?

Новую жизнь следует творчески познавать одному, ни в коем случае не под игом любимого человека, а тут мне повезло, ушла жена, модель, красавица.

Меня никто не учил элегантности. Английский и французский язык мне пришлось учить, а элегантность я, видимо, имел с рождения, а то, чего не имел, впитал затем, гуляя по историческому грозному Нью-Йорку, всматриваясь в лица красавиц, разглядывая живопись и фотографии, слушая музыку.

Тот, кому завтра умирать, должен жить хорошо.

Я впадаю в восторг от определенной удаленности устриц с шампанским от блюда, которым нас кормили в перерыв в Саратовском областном суде: суп с головами и хвостами килек — блюдо называлось «аквариум». Отвратительная гадость, я вам доложу.

Занятие искусствами — занятие суровое, оно требует всего человека, всю его кровь, нервы, жизнь.

Бывают моменты, когда неуместно читать лекции об опасности алкоголизма.

Тот, кто не работает в жанре трагедии, обречен на второстепенность, хоть издавай его и переиздавай до дыр.

Самая сильная литература — это трагическая литература.

У нее были чудесные половинки попы, в форме пышных эллипсов, и пронзительные зеленые глаза.

Так называемые писатели вообще-то жалкие существа. Иоганнов Вольфгангов Гёте среди них мало. В основном это мятые, нерасторопные люди с ярко выраженной дисгармонией и в одежде, и в лице, и в фигуре. И в деталях лица, и в деталях фигуры. Такое впечатление, что дисгармония — их отличительный признак.

Доктор сказал, что мне нужно приготовиться к подвигу всей моей жизни, потому что женский алкоголизм не лечится.

Если ты уже читал мои книги, мой неизвестный друг или противник, то ты встретишь на страницах «Некрологов» массу знакомых.

Ясно, что французские коммунисты-интеллектуалы считали меня подходящим типом для написания некрологов.