เหรียญทองแดงปราบพิภพ เล่ม 2

О некоторых связях в этом мире неизменно трудно сказать, отчего они возникли, вплоть до того, что порой причину и вовсе не отыскать; однако они способны переворачивать нутро беспокойством, проникать под кожу и в самые кости, сохраняться с сорванных цветов в юности до убелённой сединами старости; проходит сотня лет — они не обрываются, минуют три существования — всё неизменно.

Небеса знают, земля знает, ты знаешь, я знаю — и никто больше; так не совсем и невозможно похоронить это в конечном счёте.

Однако если знал третий человек, к делу отношения не имеющий, то привкус менялся целиком и полностью. К неловкости примешивалась непередаваемая двусмысленность, что захлёстывала волна за волной, легко и просто подавив так называемое «можно понять».

умереть, не сознавая вины и не зная раскаяния, в определённом смысле было прямо-таки избавлением

Он был таков, что не любил оставаться обязанным, и в подобном характере, если подумать, была и хорошая сторона, и плохая. Хорошая заключалась в том, что, прожив столь много лет, он был совершенно не затронут долгами, никогда не тянул, возвращая услуги, и никогда не имел особенных связей и уз с другими. Плохая же — в том, что без связей и отношений у него, конечно, не было по-настоящему близких людей.

В конце концов, внутренний демон был у каждого человека — или сожаления, или сомнения; неважно, сколь незначительное, всегда было что-то, о чём тосковали, большое ли или малое, недавнее или далёкое…

Всегда есть люди, что беззастенчиво наглеют и ни с чем не считаются, полагаясь на то, что другие не осмеливаются побить их

даже не получая за это ни копейки, тревожится обо всех, точно старая служанка; такое всерьёз сокращало жизнь. О, неверно, у него ведь уже нет жизни, которую можно было бы сократить.

Нужно лишь не ступать на путь, на который ступать нельзя, и обойдётся без каких-либо сложностей

И стар, и млад, и нечисть в придачу; взглянешь — и отчётливо ощущается усталость обременённого семьёй человека, поистине мука для учителя.