Мальчик с черным петухом

Всегда остаётся упование, что вот-вот все станет лучше. Но почти всегда оказывается, что стало ещё хуже.

Она очень красивая, и мужчинам в радость причинять ей боль.

— По детям можно видеть, как бежит время.

... сами люди хуже всех демонов, перед которыми они испытывают такой страх.

... ум работает лучше, когда тело обеспечено необходимым лишь наполовину.

Какое же это блаженство - оказаться однажды всего лишь мальчиком, который подчиняется словам какого-то другого существа.

И Мартин понял, что в один прекрасный день ему придётся покинуть художника. И ему стало больно при этой мысли. Художник храпел, отсыпаясь после своего хмеля, а Мартин ещё долго таращился в темноту ночи и теперь точно знал, что только любовь к кому-то прокладывает дорогу страху и боли.

Никто никого не слушает, и никто не выполняет обещанного.

Что ж такое, постоянно натыкаешься на одних и тех же идиотов. Как будто мир полон ими...

Одна спасённая жизнь - это как все жизни.

Всех бы надо спасать, но всем пришёл конец.

То, что ты умный, это, пожалуй, увидит каждый, но не каждому это понравится.

Большинство старается жить в мире со своими ошибками.

В твоей жизни есть необъяснимое для того, чтобы ты с его помощью пришёл к объяснимому...

Ведь к дурным мыслям приходишь, только когда в костях много силы.

... Мартин, Франци и художник переживали тот драгоценный момент благоговейного спокойствия, когда сами они не должны были ничего делать, а вместо этого могли присутствовать при том, как другие учиняют непостижимую глупость.

Не по нутру им, когда кто-то чересчур живой и чересчур уравновешенный. Грубый - это им понятно. Хитрый и лукавый тоже. А вот задумчивость на лице одиннадцатилетнего ребёнка - это не по ним.

— Бог повсюду, и Он бесконечен. И что-то от Его бесконечности перепадает и нам. К сожалению, чаще всего это бесконечность глупости, например. Или бесконечность войны.

Безопасных людей теперь на земле не осталось.