Пани Зофья. Вы всё перепутали

Мамочки, как же легко заработать деньги! Ничего не нужно уметь, никаких квалификаций, опыта, образования. Нужно только избавиться от стыда и втирать людям чушь. Вот что важно. За этим будущее. Не нужно ничего производить. Миром правят информация и знание. Знание того, как втирать дичь остальным. На этом определенно можно неплохо заработать.

С другой стороны, меня очень удивляет, что люди отправляются на отдых в привлекательные места. Неделя-другая в роскоши, а затем мучительное возвращение к повседневной жизни и целый год жизни в серой действительности. Надо поступать с точностью до наоборот. Следует проводить отпуск в голоде, грязи и нищете, а по возвращении целый год наслаждаться и ценить то, что есть дома.

Действительно, мир несся вперед, и за ним было трудно угнаться. Когда-то все было проще. Теперь у каждого была своя версия истины, и в зависимости от того, каким арсеналом насилия он располагал — примитивным физическим или бумажным, сосредоточенным в деньгах, — он мог эту свою истину «обистинить» до любого уровня. От уровня дерьмовой правды до святой истины.

На дворе двадцать первый век, и люди должны разговаривать друг с другом, а не бить друг друга по морде под любым предлогом.

В современном мире человек учится всю жизнь. Я знала об этом и была очень позитивно настроена, готова и открыта. В рамках постоянного обучения я сегодня выучила новое слово: «конкуренция». Я не была знакома с этимологией, но, на мой взгляд, оно должно было происходить непосредственно от слова «скотство».

К счастью, лишний вес мне не грозил, потому что у меня был лучший диетолог в мире. В течение многих лет мой вес контролировало Управление социального страхования.

Люди иногда глупы, лишены воображения, неосторожны и бессмысленно умирают по собственной вине.

Уж в ком, в ком, а в мужчинах я разбираюсь. Я знала двоих. Одного я родила, и через сорок лет он даже не помнил о моем дне рождения, а другой был еще лучше — двадцать лет назад он вышел из дома за сигаретами и больше не вернулся. Так в ком я должна была разбираться, как не в мужчинах?

Я могла примириться со всем, кроме одного — моей соседке достанется полагающаяся мне порция желе, которое в тот день ожидалось на полдник. Больше жалеть было не о чем. Кровать была жесткой, простыни воняли, вода была прохладной, и надо было изворачиваться, чтобы не умереть от голода. Телевизор не работал, а соседка храпела всю ночь напролет. Пользы от ее присутствия для меня никакой не было. Такова наша служба здравоохранения, но с этим ничего нельзя поделать.

Что-то притягивает мужчин к большим работающим машинам — мопедам, автомобилям, танкам, самолетам, кораблям. При этом им совершенно неинтересны маленькие машины — духовка, стиральная машина, пылесос, утюг.

Ест с телефоном, в туалет ходит с телефоном, спит с телефоном, а как мать звонит, он не слышит!

Прежде чем заняться чем-либо, я должна была сделать то, что делает почти каждая женщина моего возраста, — в очередной раз попытаться дозвониться своему собственному ребенку.

Жизнь — она как глупый сон. Мучает жутко, но, по крайней мере, когда-нибудь заканчивается. Обычно до того, как поймешь, в чем дело.

Ничто так не притягивает взгляды прохожих, как кричащая и размахивающая руками старушка.

Было тяжело расставаться с кислородом и капельницей, но я подумала, что мы еще не раз встретимся, и от этого мне стало легче и приятней.

Утром мир всегда выглядит лучше.

Я почувствовала себя легкой и молодой, как будто мне едва исполнилось пятьдесят.

В прекрасном настроении я пришла в регистратуру. Здесь меня не любили. Но в этом не было ничего личного. Они никого тут не любили.

Действительно, мир несся вперед, и за ним было трудно угнаться. Когда-то все было проще. Теперь у каждого была своя версия истины, и в зависимости от того, каким арсеналом насилия он располагал – примитивным физическим или бумажным, сосредоточенным в деньгах, – он мог эту свою истину «обистинить» до любого уровня. От уровня дерьмовой правды до святой истины.

Временами я чувствовала себя так, будто засиделась в кафе, где уже давно съела свое пирожное и выпила кофе. Я допивала его все более мелкими глотками. Затем лишь подносила ко рту пустую чашку, когда официантка проходила мимо. Я лгала самой себе, что мне все еще рады в этом месте, где уже начали переставлять столы и готовиться к вечернему приему гостей.