Питер Пэн и Венди

Только весёлые, непонимающие и бессердечные умеют летать.

Странные вещи случаются с нами иногда в жизни. А мы даже не замечаем, что они происходят.

... Питер никогда не выбирал лёгких путей. На свете почти что не бывает такого, чего бы он не смог сделать.

... от одной девочки больше толку, чем от двадцати мальчишек.

Звезды вообще-то красивые. Но они не могут ни во что вмешиваться. Они могут только смотреть.

Все дети, кроме одного-единственного на свете ребёнка, рано или поздно вырастают.

Небо было густо наперчено звездами

" Меня всегда не любили дети". Странно, что он подумал о том, что никогда в жизни его не заботило.

Венди плакала, потому что в первый раз в жизни столкнулась с трагедией. Питер видел много трагедий, но он их все позабыл.Он не столько жалел Тигровую Лилию, сколько его возмущала несправедливость - двое против одного.

Как ни черны были его замыслы, глаза его синели нежно, словно барвинки.

Все зорко глядят вперёд, и ни один не понимает, что опасность может подкрасться сзади.

Те, кто умеют читать между строк, давно уж, верно, догадались, что он воспитывался в одной из самых прославленных наших закрытых школ. Традиции этой славной школы были для него так же святы, как и умение одеваться со вкусом (собственно говоря, традиции эти во многом и заключаются в том, чтобы одеваться со вкусом). Даже и теперь он никогда не позволил бы себе подняться на корабль в том же платье, в каком брал его на абордаж.

Жди меня всегда, и как-нибудь ночью ты услышишь мой петушиный крик.

Он вообще считал, что мама человеку ни к чему.

  - Но увы! Он обо мне забыл.
Венди произносит эти слова с улыбкой. Теперь ты понимаешь, до чего она взрослая?

Дети сейчас так много знают, что очень рано перестают верить в фей...

Все мы помним первую несправедливость в нашей жизни - все, кроме Питера. С ним часто поступали несправедливо, но он всегда забывал об этом. Должно быть в этом и состоит главное отличие Питера от всех нас.

Next moment was standing erect on the rock again, with that smile on his face and a drum beating within him. It was saying, "To die will be an awfully big adventure."

Всё в этой сказке так, как должно быть, правда? Мы улетаем, словно самые бессердечные существа (дети все таковы, но они так милы!), живём, ни о ком не думая, а потом, как только нам потребуется особое внимание, мы благородно возвращаемся домой, уверенные, что нас встретят объятиями, а не шлепками.

— Ой, Динь, ты его выпила, чтобы спасти меня?

— Да.

— Но почему, Динь?

Крылья уже не держали её, но последним усилием она вспорхнула ему на плечо и ласково куснула его в подбородок.

— Болван! — шепнула она ему на ухо.