Сами мы не местные

будь я Парисом, яблоко бы досталось Афине, потому что у неё ружьё. Ну, то есть, копьё. Не важно.

всё-таки мужик, который стесняется меня лишний раз потрогать, довольно неудобен в эксплуатации

Я-то знаю, что я не крутая, а тупая.

Несмотря на зажатые уши, вздрагиваю от чудовищного воя, непроизвольно оборачиваюсь – – зря, зато теперь знаю, как выглядит бэнши. Плохо только, что она так похожа на маму.

– Лизка, я тут в саду, по локоть в грязи, чего тебе опять срочно прислать надо?! – Родительница явно не в духе.
– Ничего, – говорю. – Просто звоню сказать, что Азамата выбрали Императором.
Мне уже надоела эта фраза, но переделать никак не получается.
– Ого, – спокойно говорит мама и задумывается. – Так это вы теперь ваще не приедете, похоже. Вот вечно этих мужиков куда-то тянет на подвиги… Нет бы о семье подумать!

Не переживай. Подумаешь, совесть проснулась у человека. Бывает с лучшими из нас.

– Да знаете, – говорю задумчиво, – после того как меня Ирлик попросил, когда буду умирать, подойти поближе, чтобы он смог дотянуться и сожрать мой труп, меня почему-то не пугают ваши бабки с козами. Даже не знаю, с чего бы это?..

— Знаю я вас, назовете каким-нибудь Хунь-Кирдыком, и что я маме скажу?!
– А что не так с этим именем? – удивляется Азамат. – Я знал одного хорошего человека…
Продолжение тонет в нашем с Янкой дружном хохоте.

Знаю я вас, мужиков. Сегодня день пропустим, а потом неделю, а потом месяц, а потом вообще забьем на все, потому что не помогает.

Вот вечно этих мужиков куда-то тянет на подвиги… Нет бы о семье подумать!

Это настолько безумно, что должно получиться!

...я изо всех сил стараюсь запомнить это ощущение, а заодно окружить мужа каким-то защитным коконом, чтобы никакая беда до него не добралась пока меня рядом нет.

Женщина и должна быть слабой. А лучше — это не моё мнение, не подумай — ещё и глупой. Тогда рядом с ней любой чувствует себя исполином.

У вас на Земле женщины пытаются внушить себе, что они тоже мужчины. Сами себя обеспечивают, выбирают себе пару по прихоти, а не по расчёту, получают удовольствие от секса — и стыдятся своих слабостей.

Самое главное для меня, хотя это страшно эгоистично, и мне даже стыдно тебе говорить, но я думаю, именно это ты и хочешь услышать, — что я для тебя одна-единственная. То есть, если не я, то никто. Я понимаю, что это не моя личная заслуга, а просто обстоятельства так сложились, но всё равно, когда чувствуешь себя единственно необходимой, то уже всё равно, какая галактика…

Понимаешь, с моей точки зрения ты просто очень клёвый мужик. Во всех отношениях. То есть, я твёрдо уверена, что лучше не бывает, а иногда мне вообще кажется, что я тебя придумала, потому что в природе такие не водятся. Ни на Земле, ни где ещё.

У меня временное обострение ненависти к человечеству

Если я какому духовнику во сне являюсь, то и тон выберу грозный, чтобы он мои слова не забыл, когда с печки рухнет.

– Ну он мне и задал трепку! Прям как в детстве. Только хуже. Эх-х, – Арон вздыхает, – как же мне его не хватало все эти годы!

Мясо чаще всего покупают живым, оно блеет, рвется на волю и норовит схавать цветочки в саду. Это, конечно, вызывает у меня некоторые содрогания лицемерного свойства, но в школе нас учат, что цель каждого вида – как можно более широкое распространение, и всякий скот добился этого именно за счет того, что человек стал его разводить в пищу и охранять от хищников.