Цитаты из книги Нашествие

не слишком ли он — для человека равнодушного — озабочен тем, как показать ей своё равнодушие?

Можно быть дурнушкой, но если чудный цвет лица, то сочтут не дурнушкой, а пикантной.

Лучше быть несчастной и богатой, чем несчастной и бедной.

Бедных и расхристанных было всего ничего: не стоит село без праведника — и без пьяницы.

Месть ведь как мороженое. Сладкая, холодная — как бы не растаяла

— Как забавно, не находите? Все эти екатерининские генералы в молодости бешено ненавидели Суворова, а на старости лет так же бешено бросились ему подражать.

Оленька была из тех девушек, которым только дай спасти красивого беспутного мужчину, но с тем условием, что он — офицер.

Жизнь сердца украшает пятнадцатилетних девочек, женщину зрелую она делает смешной.

Тяжелее раненого только мертвец.

Ревность ужалила его в горло, как кислая отрыжка

Охота на человека не отличается от охоты на любого другого зверя с теплой кровью

Смертная тьма понравилась ему тишиной. Никто не визжал, не грохал, не боролся. Никого в ней не было. Только он. Он и был тьмой. Он был спокоен, он был всем. Без начала, без конца, без края, без верха, без низа: беспрепятственная, бархатистая пустота — отвлекал от неё только рубиновый уголёк боли

По русской поговорке, охота пуще неволи. Кто хочет написать, тот всегда найдёт для этого и бумагу, и время, и слова, и оказию. А кто не написал — тот… тот… Тот найдёт тысячу причин не сделать. Лучше было не думать почему.

Что ж...Мы рождаемся и умираем в одиночестве и в жизни должны принимать помощь других таких же одиноких существ,как подарок,которому следует удивляться и радоваться, но ожидать и рассчитывать на него - никогда.

Нет безвыходных положений. Есть лишь положения, выход из которых нас по ­какой-либо причине не устраивает.

— Они такие прелести в этом возрасте, — вздохнула мать, возвращая Мари портреты детей. Прозвучало, как всегда у матери, с ощущением многоточия, за которым должно было стоять нечто вроде: «…в каких мерзких взрослых они потом вырастают. Взять хоть тебя, дорогая Мари».

Протянул между ветвями руку — и бесшумно снял шёлковую косынку. Как ядовитая змея, не качнув и листка, не зацепив и колючку, она будто уползла в заросли сама по себе, никем не замеченная.

Облаков с адъютантом переглянулись. По плюмажам на их шляпах пробегал ветерок, движению вторили длинные зелёные плети берёз. В траве трещали кузнечики. Небо ещё не раскалилось, только обещало жару: ни облачка не было в его голубизне. Оба чувствовали себя здесь чужаками.

«Уснуть прямо сейчас — и проснуться, когда всё как-то развяжется. Само. Она прикрыла глаза. Само ничего никогда не развязывается. Никогда.»

• Мой опыт, мои наблюдения показывают, что каждая война поднимает по себе волну дужевных расстройств. Не щадит ни победителей, ни побежденных. Но видите ли, так как наше общество обладает вредной привычкой смотреть на войну как на дело святое, доблестное, дело славы и чести..
  

  Бурмин резко и гневно перебил:
  

Сотников осёкся:

- Нет. Конечно. Иначе никак.