Цитаты из книги Yaşama Sevinci

"Доброта не всегда приводит к счастью"

И этот несчастный, безрукий и безногий калека, которого укладывали спать и кормили, как ребенка, этот жалкий получеловек, жизнь которого была сплошным воплем муки, в негодовании воскликнул:

— Убить себя — какая глупость!

Да, славно они тебя обобрали, эти добрые люди: сначала отняли деньги, а потом и сердце…

Знайте, несчастье тоже подчас покупается дорогой ценой.

• Живите, разве недостаточно того, что вы живете? Радость обретают в деятельности.

И девушка, полная здоровья и бодрости, заставляла ребенка бегать от деда, погруженного в свои страдания, к отцу, снедаемому страхом за будущее.

Доброта ее с каждым днем терпела все новые поражения. Неужели это правда? Одной доброты, оказывается, мало; можно любить человека — и все-таки быть неспособной дать ему счастье.

Человек рожден для страданий — к чему же волноваться?

Косые лучи солнца золотили водную поверхность, лёгкие голубые волны вспыхивали беглыми огоньками, а вдали нежно лиловел горизонт. Тихо догорал прекрасный день. Кругом царила торжественная тишина, небо сливалось с морем, не было ни облачка, ни паруса.

— Боже мой, вы больше не любите друг друга! — Ты живешь в этой дыре и ничего не понимаешь… Почему с любовью на этом свете дело должно обстоять лучше, чем со всем остальным? -(Лазар).

Она принимала жизнь, любила жизнь со всеми ее отправлениями, не испытывая ни страха, ни гадливости, встречая ее торжествующим гимном здоровья.

— Зачем вы сидите в этой дыре? Надо переселяться. — Куда же? Где жили, там и останемся, сударь… Надо же где-нибудь жить. — И то правда. Здесь ли, еще где — все равно, от горя не уйдешь…

В доме царила глубокая тишина, привычный, дремотный покой. Каждый вечер одно и то же, на том же месте — жизнь тягучая, как жвачка.

Полина улыбалась, одобрительно кивая головой, ибо счастье, по ее мнению, зависело не от людей, не от обстоятельств, а от умения приспособиться к обстановке.

На берегу собрался весь Бонвиль — мужчины, женщины и дети; они потешались, глядя, какие страшные удары наносит море по волнорезам. Оно могло снести их хижины, но, несмотря на это, они любили его, испытывали к нему боязливое восхищение и сочли бы за личную обиду, если бы первому встречному удалось его покорить при помощи четырех столбов и двух десятков гвоздей. И теперь, глядя на буйство словно сорвавшейся с цепи стихии, они были возбуждены и гордились силой моря, как своим личным торжеством.

• … К тому же, меня не тревожит неведомое, все в жизни закономерно, самое лучшее - как можно спокойнее ждать будущего.

— Я не виноват, если меня обобрали… — Обирают только ротозеев, которые дают залезть себе в карман.

-- Нет в жизни ничего, кроме сердечной радости и доброты, все остальное — сплошной кошмар!

Она примирилась с тем, что близкие могут быть счастливы и помимо нее.

То была вершина любви к ближнему: обезличиться, всем пожертвовать, считая, что этого еще мало, любить другого так сильно, чтобы радоваться его счастью, хотя не тебе он им обязан и никогда с тобой не разделит.