"С незапамятных времен Говорят из века в век: Если полюбил – Значит, потерял покой".
В книгу вошли стихотворения VIII, X, XIII веков.
Сборник открывают танку – пятистишия (самый крупный пласт книги), шестистишия – сэдока и длинные песни – тёка или нагаута занимают меньшую часть сборника.
Каждую стихотворную форму, народную ли, либо написанную поэтами, объединяет символизм и образность.
Один из основных символов – рукава одежды (их было принято стелить в изголовье возлюбленных). Через образ рукавов передается и нежность (соприкоснуться рукавами), и тоска (мокрые от слез рукава одежды):
"Безнадежно тяжко стало мне, В сотый раз машу я рукавом"
"Вышла я и стала ждать, И на мой рукав Выпал иней и застыл, Прквратившись в лед"
"И неведомо куда ветер рукава взметнет"
Часто встречается упоминание о шнуре, завязанном любимым человеком в знак верности: "Мой шнур, что милою завязан был, Как будто к ней стремясь, По ветру заметался..."
В стихотворения много пейзажной лирики, а образы цветов, деревьев и ягод несут свое значение, а нам, читателям, рассказывают и об обычаях японского народа. Например, влюбленными было принято садить цветы или деревья вместе: "Меня ты любила – На память об этом Цветы нежной фудзи, что льются волною, Ты тогда посадила у дома, А теперь – полюбуйся их полным рассветом!".
А еще было принято упоминать в стихах народные названия растений: "Там, где птицы мисаго В изгибах прибрежных Зеленые травы "скажи-свое-имя" И ты их послушай, скажи свое имя! Пусть даже родители знают об этом!". В этом стихе, кстати, можно рассмотреть предложение руки и сердца, ведь называя свое имя, девушка давала согласие на любовь и брак.
Часто ночь сравнивается с ягодами тута: "Ночь, как черные ягоды тута..." "Ягод тутовых черней Ночь спустилась к нам..."
Ни в одном произведении я не нашла, например, описаний внешности возлюбленной или возлюбленного, кому посвящались стихи. Например, о расставании с любимой говорится так: "Опечаленное сердце милой, Что со мной прощалось в этом шуме, До сих пор я не могу забыть". Не лицо опечаленное забыть не может лирический герой, а самое сердце!
Практически все стихи о любви в этой книге, но есть и о быстротечности жизни: "Краса цветов так быстро отцвела! И прелесть юности была так быстротечна! Напрасно жизнь прошла... Смотрю на долгий дождь И думаю, как в мире всё невечно!"
Часто лирические герои обращаются к ветру, облакам, небу. Волны чаще всего выступают символом тоски по дому, по возлюбленному: "На острове Абэ У скал, где бакланы, Бегут беспрестанно вдоль берега волны, И я эти дни беспрестанно тоскую, Исполненный думой о далеком Ямато!"
Сосны – символ вечности, неизменности (применимо к любовной лирике – неизменности чувств) "Я понял, что не знает увяданья И не меняется Цвет сосен вековых". "Из корней сосны – сосна вырастет. Зовут сосну – "мацу". "Мацу" – значит ждать".
А листья кленов чаще всего – знак быстротечности: "Ах, так и все мы – люди, Как этот клен не вечны на земле!"
Много в стихах говорится о птицах, чаще о гусях, улетающих в дальние края или просто кричащих– такие стихи наполнены тоской об ушедших возлюбленных или тоской о родине. "Жду тебя, любимый мой. Не приходишь ты, Гуси дикие кричат, Холодно от криков их".
Японская поэзия иносказательна, ни о чем не говорится прямо: "Жду луну, что здесь взойдет Из-за распростертых гор". Так сказала людям я, Что жду тебя, мой друг!".
О луне тоже много написано – она и свидетель тайных встреч возлюбленных, и символ памяти о любимых (лирические герои любят смотреть на луну и вспоминать возлюбленных).
С этим сборником мы провели немало часов вместе. Читала я его понемногу, откладывая неделями, снова возвращаясь к нему, перечитывая понравившиеся стихи и открывая в них новые смыслы. Без предисловия разобраться в образах и смыслах было бы сложнее.
16 понравилось
