Корреспондент

    Люди, жившие бок о бок, оказались стравлены. На разбитом параличом теле Турции появлялись всё новые и новые не заживающие язвы. Нет горше конфликта, чем междоусобица, в которой гибнут земляки, соседи, вчерашние приятели. Не существует ни одной идеи, которая оправдала бы убийство человека человеком, соседа соседом. Убийство — грех, но ещё большийгрех — подстрекательство к убийству. Что за силы привели к той степени экзальтации, в которой люди шли на таких же, как они людей?! Националисты и коммунисты, алавиты и сунниты. Слой исторической пыли лежит на минувшем, припорошив вопросы, на которые и по сей день нет ответов.

    Жажда неповиновения властям распространилась на университеты как агрессивный коронавирус. Улицы заполнились баррикадами, бедные районы поглощал огонь. Война гражданских с полицией продолжалась две недели. С полицией боролись партизанскими методами. Военные усмирили эту вспышку, но доклады высокопоставленным армейским начальникам об угрозе гражданской войны продолжались. Эта бочка с порохом могла взорваться в любой момент, потому что отчеты под грифом «секретно» стали говорить о том, что разделение на правых и левых произошло и внутри армии. Это означало, что потенциально образовывались два лагеря. Оба вооружены и обучены, оба практически равны по силе.

    Уличные схватки и заказные убийства ежедневно приносили адский урожай в виде двуж десятков жертв с обеих сторон. «Ал-лаху акбер... » безостановочно разрывались громкоговорители мечетей. Муэдзины пели за упокой..

     — Татьяна, представитель «Аэрофлота», — рекомендовалась она.

    Романтический флёр, начинавший спускаться на Андрея впервые за долгое время, быстро улетучился, как только он услышал её имя. Его словно прострелило. «Почему её зовут Татьяна?!» — посетовал он про себя.

    — Я никого здесь не знаю, меня прислали недавно, чувствую себя как-то неловко, — призналась она.

    — В этом смысле мы с вами находимся в одинаковом положении. Я тоже здесь человек новый.

    — Не может быть, — Татьяна разулыбалась и даже хлопнула в ладоши.

    Он смотрел на неё, склонив набок голову.

    — Итак, она звалась Татьяной...

    К творческим терзаниям добавились и душевные муки. Таня возникала в воображении как «каравелла на зелёных волнах» в предрассветной дымке. Да, он почти так подумал. Если она звонила, что бы ни было причиной её звонка, значит, она хотела его слышать. Если хотела слышать, значит, был интерес. Если был интерес, его как можно скорее нужно перехватить.

    Да. Ему непременно необходимо узнать, как работают советские авиалинии в Турции, с какими проблемами сталкиваются, чем занимается здесь представительство.