Ваша оценкаРецензии
anton_t9 июня 2015 г.Читать далееЭтот трактат вполне заслуживает того, чтобы назвать его большой философской работой XXI столетия.
Это развитие идей норвежского философа Цапффе(Запффе), а также масштабный обзор пессимистической и трагической мысли в литературе, психологии и философии. Ничего не пропустил Лиготти, ни Эпикура, ни Эрнеста Бекера , ни Чорана, ни Метцингера, ни Толстого.
Под "человеческом страданием" пессимист думает не о конкретных страданиях и их облегчении, а о страдании вообще. Против многих отдельных болезней могут быть обнаружены лекарства, и социополитическое варварство может быть смягчено. Но всё это лишь затычки. Человеческие страдания останутся неотправимыми, покуда люди существуют. Единственное действительно эффективное избавление от страдания названо Цапффе в Последнем мессии.
Время позаботится о каждом, пока не останется никого для этого.276,3K
BooKeyman9 марта 2024 г.Вышел из дома он, чтоб донести:Читать далее
"Братья и сестры, настал Конец Света!
@й,никому не удастся спастись!
Все подыхает, грядущего нету!
(Оргазм Нострадамуса Слепонемоглухой пророк)Томас Лиготти личность известная и в какой-то мере культовая, но скорее в тесной общине любителей weird-fiction; не сказать, что он особенно популярен в наших широтах, но двухтомник его рассказов, вышедший в рамках серии Мастера ужасов, ушел на ура, ныне являясь чуть ли не библиографической ценностью. Тем интереснее перевод одного из краеугольных камней творчества мэтра странного рассказа, Заговор против человеческой расы. Здесь конечно стоит сделать лирическое отступление: издание книги в России отдает некоторым шармом таинственности и реальной атмосферой вирда - в содержании не дается никакой информации об издателе, переводчике и прочих сведениях, которые мы привыкли видеть, только год издания на латинский манер. Тираж издания дает нас основания полагать, что это самиздат, а по другой версии это все таки полноценной издание limited edition от некоего издательства Эсхатон. Вот это действительно похоже на заговор - сейчас нас сто, а завтра будет тысяча, и в целом, такая конспирация соответствует духу произведения, и первого издания книги в России.
Теперь непосредственно о книге. Я предполагал, что это философское произведение, полноценное, что отчасти верно, так как на самом деле это сборник эссе на строго заданные темы: пессимизм, смерть, бессмысленность существования, вопрос целесообразности нахождения человека на Земле как отдельного вида. Быть или не быть - этот вопрос у Лиготти даже не обсуждается, ответ подготовлен, и писатель орудует пессимизмом как истиной в последней инстанции (а здесь Лиготти выступает именно как писатель в жанре нон-фикшн, а не как философ):
"В начале для каждого, а потом для всех нас наступит день, когда с будущим будет покончено. А до тех пор: человечество, как и ыло заведено с момента появления, будет приспосабливаться к каждому новому ужасу, с которым он столкнется".
К слову, к категориям ужаса и хоррор - литературе Лиготти в книге обратится - в поиска истины каждый использует свой, хорошо знакомый инструментарий, - кому перо,кому утюг. Список источников вдохновения не особо оригинален (для мастера вирда), это Лавкрафт, По, Элджернон Блэквуд. Впрочем, не вирдом единым, и здесь источниками вдохновения для Лиготти становятся куда более серьезные философы: Шопенгауэр, Майнлендер, Цаппфе, и именно от их трудов писатель отталкивается, скользя по мутной глади человеческого существования, но незримым спутником в этом пути идет и Эмиль Чоран. Жизнь индивида в этом случае нелепа и неоправданна, все является тотальным самообманом, построенным на отрицании смерти - или попытке убежать от нее. Смерть яввляется центральной фигурой в Заговоре против человеческой расы, но идея эта не тотальна, - Лиготти избегает резких форм протеста, тотального нигилизма или деструктивности, и в какой-то мере пессимизм писателя можно назвать махровым, но спишем это на нежелание автора быть косвенным виновником чьей либо смерти.
Эссе условно поделены по тематике - например, критикуются произведения, направленные на поиск смысла жизни и создание новых ценностей (камень в огород Ницше): Лиготти не видит цели в жизни как таковой, жалует Шопенгауэра и буддистсткую философию. На примере того же Лавкрафта, он знакомит читателя с ужасом столкновения с неизбежным, а именно, осознанием с ничтожностью человека во Вселенной, где правят не разумные существа, а хаос, без рациональности и справедливости.
Лиготти не оригинален в свои измышлениях, но его претензии и не простираются так далеко, достаточно констатации простых фактов: человек марионетка, разум человека - ошибка, добро и зло - устаревший экзистенциальный код. Можно по-разному оценивать "Заговор против человеческой расы", - как ключ к прозе писателя, отдельный пласт его творчества, нон-фикшн или настоящий научный труд, но наличие философии у автора, пусть и без дидактического академизма, подкупает. Иногда саркастичный, даже язвительный, Лиготти ведет вас на на прогулку по краю пропасти, где на самом дне копошатся человеческие страсти и страхи, но не спешите с выводами об истиной цели Заговора - творчество, пусть и самое мрачное и безысходное, это всегда биение жизни.152,2K
hitcher4 апреля 2018 г.Прочитал книгу очень внимательно с первой по последнюю страницы, и ничего не понял. Ничего. Темный лес для меня.
146,3K- VladimirAnderson22 апреля 2024 г.
Добрая и позитивная книжка.
Под конец очень душно стало, но в целом интересная книга. Не разделяю ее пораженческий тон, но пару интересных мыслей для себя подчеркнул. Автор хорошо обрисовал общею картину философии пессимизма, приправив все это аналитикой литературы ужасов. О потраченном времени не жалею, но эссе можно было подсократить.
82K 
snu4kin22 марта 2025 г.«Этой планете я бы поставил "ноль"!»
Читать далееКак утверждает один небезызвестный и спорный российский литератор, «Заговор против человеческой расы» — это книга, которая включена в учебную программу по американской литературе «во многих хороших местах». И конечно, для большинства читателей, и особенно живущих в России, эта мысль покажется возмутительной: у нас Лиготти бы запросто могли привлечь за «пропаганду чайлдфри» и «оскорбление чувств верующих». Но это только с одной стороны. С другой, как замечал сам Лиготти, — мы, читатели Гоголя, Достоевского и Толстого, должны лучше многих знать и чувствовать, что такое пессимизм и абсурдность человеческого существования. А потому, как мне кажется, каждый из нас может и должен найти в себе силы ознакомиться с этой квинтэссенцией пессимистической философии (хотя сама работа, строго говоря, философской не является). Правда, лучше это делать на языке оригинала, а не через вот это русскоязычное издание. Поэтичность Лиготти оно вполне передаёт, но обилие орфографических ошибок подчас слишком режет глаз.
В чём состоит несомненная правда и польза Лиготти — человека, который считает жизнь уродливой мутацией, заслуживающей полного уничтожения? Главным образом — благодаря критике тех объективно нелепых механизмов, которые заставляют нас обманывать себя ради выживания. Наши взгляды на мир и нас самих, которые мы бережно конструируем; наши цели и принципы, которых мы придерживаемся; наше искусство как продукт эскапизма — всё это призвано служить одной задаче: отвадить нас от мысли, что после смерти нас ожидает тотальное небытие. И несмотря на то, что мы осознаём факт нашего несуществования до прихода в этот мир, мы не можем представить себе это пугающее загадочное Ничто. Мне близки все эти мысли, и ещё до знакомства с Лиготти я, анализируя японский хоррор «Пульс» Киёси Куросавы, предложил такой визуальный образ: «Всё, что занимает наши мысли и составляет сущность нашей повседневности — это не более, чем тоненькая хрупкая паутинка, натянутая над бездонной непостижимой чёрной бездной». Однако тайна этой бездны нам недоступна — наше человеческое воображение просто не способно сгенерировать что-то, у чего нет хоть какой-то опоры.
Так в чём состоит польза такой критики? Для оптимиста это покажется безумием, но на самом деле автор придерживается радикальной гуманистической философии. Это не типичный гуманизм в классическом его значении: не дайте обмануть себя кошмарными фантазиями о чудовищах и марионетках, к которым так часто прибегает Лиготти. Ставя страдание в центр нашего существования, он предлагает избавиться от него не через постоянное «приглушение» и попытки максимального абстрагирования, а через смерть, потому что жизнь априори включает в себя этот негативный компонент. И даже если вы сохраняете иллюзию, что конкретно в вашей жизни всё хорошо, глобально страдание никуда не исчезает, а персонально вас оно будет ждать в финале. А когда этот финал наступит, мы тоже не можем знать: даже едущий по каким-то своим делам водитель в любой момент может оказаться на скользкой дороге. И все те заботы, весь тот опыт, который он копил в течение жизни, исчезнут в одно мгновение.
Осознание своей смертности, от которого мы привыкли себя ограждать — это полезное знание. Оно позволяет отсекать всё лишнее и не придавать излишнюю ценность тем вещам, которые этого не заслуживают. В этом смысле мне было удивительно встретить строки из «Дао Де Дзин» в книге Лиготти: такое обычно ожидаешь увидеть у Фромма. И хотя помещён этот отрывок в раздел «Уроды спасения», мне кажется, что это — позитивная, хоть и утопичная альтернатива полному вымиранию. Лиготти не испытывает лишних надежд по поводу судьбы человечества: беспристрастно анализируя его историю, он констатирует наше неуклонное движение к закату. Никогда спокойная тихая жизнь в единении с природой не станет чем-то желанным для большинства: даже если наступит апокалипсис, люди, следуя заложенной в них природой программе, продолжат свою экспансию. Точно так же не стоит надеяться и на массовое просветление, тем более что достичь его, по Лиготти, можно лишь случайно — но никак не через медитации и следование священным добродетелям.
И всё же я, несмотря на согласие со многими мыслями Лиготти, вряд ли уйду в радикальный пессимизм. Каждый человек, прочитавший эту книгу, может на уровне личной жизни стремиться к минимизации чужих и своих страданий — в том числе через буддийский отказ от вещей, которые это страдание поддерживают. Кто-то скажет, что это — слабый, в отличие от самоубийства, путь. Однако я бы предложил постараться сделать этот короткий миг нашего пребывания на Земле чуточку лучше, ведь умереть мы все обязательно успеем. Просто не стоит придавать жизни и наполняющим её вещам слишком высокую значимость, чтобы с большим достоинством и смирением встретить свой конец. Так уж вышло, что мы оказались заброшены в этот мир: значит, если мы не можем добровольно из него уйти, мы должны как-то продолжать жить. Думаю, что с этим отчасти бы согласился и сам Лиготти, который не прекращает писать свои рассказы и знакомиться с чужим творчеством — несмотря на то, что лично у него поводов наложить на себя руки явно было немало: писатель всю жизнь страдает от депрессий и кошмаров.
Сами эти состояния — это тоже естественная часть человеческого существования: как говорил один философ: «Вы чувствуете ужас? Прекрасно!». Поэтому текст Лиготти и здесь работает как прививка. Когда ужас настигнет вас, вы будете подготовлены к нему куда основательнее, и едва ли станете добровольно отдавать себя в руки служителям пенитенциарной системы. То, что в «Пролетая над гнездом кукушки» называется Комбинатом — это более подавляющая, более ужасающая структура, чем любые из фантазий хоррор-писателя, который лишь изобличает нашу действительность, словно давая в руки очки из карпентеровского фильма They Live. К слову, даже эту книгу читать мне было несложно: в моей жизни были моменты, когда я испытывал гораздо большую концентрацию кошмара, чем во время знакомства с «Заговором…».
И все же у меня остаётся одно возражение, которое я попробую сформулировать не только для себя, но для читателей этого текста (может быть, найдутся те, кто тоже размышляли в этом ключе). Пессимизм — такое же мировоззрение, как и любое другое: не будучи способными познать объективную реальность, мы обречены строить её модели разной степени убедительности. Не могут помочь выйти за эти пределы нам и машины, потому как они — это тоже продукт нашего, человеческого ума. И хотя мы знаем, что каждого из нас ожидает смерть, я не могу полностью быть уверенным, что за этой границей нас обязательно будет ждать тотальное Ничто или лавкрафтовские чудовища. Потому что это представление, как и любое другое, основано на вере. Мы не можем проверить правдивость религиозной или пессимистической точки зрения, не можем утверждать, чей взгляд на мир правильнее — писателя По или писательницы Радклиф, которых здесь Лиготти противопоставляет. И хотя лично мне, повторюсь, философия пессимизма кажется полезной в силу своей способности разоблачать фальшь и человеческие ошибки — я не могу перестать быть агностиком в вопросе построения максимально законченной и непротиворечивой картины мира. Можете считать такие утверждения защитными механизмами психики, а можете — нежеланием быть частью какого-либо движения: я далёк от того, чтобы ставить себе на аватарку Раста Коула из True Detective, как делали многие школьники в год выхода этого сериала.
72,6K- firedeath31 мая 2024 г.
Прогноз десятилетней выживаемости негативный )
Не моя мысль, видел нечто похожее раньше, но про эту книгу любопытно было бы получить нечто типа медицинской статистики: процент выживаемости полностью прочитавших (полное излечение вряд ли возможно) на 5 лет, 10, может быть на 15 (для особенно везучих). Лично я прожил пока 7 лет после прочтения (уже неплохо), но уже имею хронический сатанобуддизм в анамнезе.
62,2K 
FenHarel3 сентября 2023 г.Разочарование — это самая объективная правда.
Читать далееЭта книга — настоящая выжимка и квинтэссенция пессимизма, нигилизма, антинатализма и прочих -измов, изобличающих неприглядную истину о жизни. Однако, суть не в понятиях и названиях.
Потому как только по-настоящему прочувствоваший на себе образ мышления, представленный в произведении, оценит его по достоинству. Неокрепшим умам лучше вовсе не заглядывать за ширму. Ожидаемым итогом станет лишь отрицание и отзывы, подобные тем, что есть уже здесь, на LiveLib с оценками 0-2.
В произведении множество отсылок к другим авторам приведённой в нём философии, таких, как Цапффе, Чоран, Бенатар и мн.др., в том числе, мастера ужасов Лавкрафт, По и других.
Эта книга для людей, которые честны перед собой. Для людей, которым надоело жить в иллюзиях. Для тех, в ком есть смелость признать нашу жизнь тем, чем она и является — неразумным парадоксальным ужасом, в котором каждый из нас не выбирал оказаться, но столкнулся лицом к лицу с зловещей бессмысленностью.
Данная работа Т. Лиготти однозначно сделала его одним из фаворитов литературы для меня и стала для меня своего рода настольной книгой.
Ад человеческого сознания есть просто философская сказка, которую мы слушаем на ночь и забываем наутро проснувшись, чтобы идти в школу, или на работу, или куда-то еще день за днем, каждый день. Способен ли потрясти нас ужас того, что мы безвозбранно живем, не зная, живы ли мы или мертвы… ужас наводнивших Землю безличностных теней …или ужас дергающихся на ветру манекенных голов, срывающихся и исчезающих в темном небе, как потерянные воздушные шарики? Если вы склонны думать в подобном стиле, можете крикнуть об этом в окно и увидите, что случится. Никто не дрогнет и не двинется с места, хотя вы можете начинать вымирать, если хотите. Вместо вас мы наделаем других марионеток, хотя, конечно, мы не называем их так. Мы называем их люди, у них есть личности, и жизнь их вовсе не такая, как вы полагаете.P.S: Тем, кто знаком с сериалом "Настоящий детектив" будет интересно узнать, что диалоги его персонажа Раста Коула были заимствованы из данной книги.
62,8K
Born_to31 марта 2023 г.Заговор против пессимистов
Читать далееАвтор проделал большой (мартышкин) труд: собрал откуда только можно цитат в подтверждение идеи о том что тщетно бытиё-то!: тут и Шопенгауэр, и Камю, и Лев Толстой, и Ницше(причем цитирует его первую книгу, "Рождение трагедии", а лучше бы прочитал последнюю, и тогда, глядишь, всякие заговоры ему бы не мерещились..), Унамуно, Лавкрафт, Чоран, и малоизвестные широкой публике Цапффе(эссе которого автор взял за основу, и к которому на протяжении всей книги ссылается), Микельштедтер, Майнлендер, Джеймс Селли, Эдгар Солтус, Дэвид Бенатар, Енс Бьёрнебу, Юлиус Банзен, Герман Тоннесен, Томас Метцингер, Дэниел Големан, Эрнест Беккер, Рудольф Отто, Жан Амери, некий William Brashear (автор некоего „Отчаяние реальности“ (1995), некий Joshua Foa Dienstag (автор некоего „Пессимизм: философия, этика, дух“ (2006) и многих, многих других(по кусочку цитирует и Паскаля, и Юма, и Эдгара По, и Дао Де Цзин, и Эпикура и т.д), параллельно высмеивает "оптимистов": неких Мартина Селигмана, Нормана Винсена Пила, и толкует буддизм в качестве религии пессимизма..
В общем, центральные идеи книги таковы:-
Располагая на своей стороне всем миром, вооруженным понимаем того что «быть живым — это хорошо», не-пессимистические философы не утруждаются мыслями по поводу сущности существования как тотальной трагедии. Они анализируют тонкости человеческого существования и даже иногда заходят на территорию трагедии, но никогда настолько, чтобы возможно было отказаться от приверженности «быть живым — это хорошо». И так они поступают до самого дня своей смерти, который для них так же остается «хорошо».-
Нечеловеческие обитатели этой планеты не ведают о смерти. Но мы подвержены пугающим и гнетущим мыслям, и потому нам требуются разнообразные иллюзии, чтобы отвлечь от этих ужасов свой разум. Для нас жизнь — это фокус самоуверенности, который мы проделываем перед самими собой в надежде на то, что не срежемся, и не лишимся вдруг всех своих защитных механизмов, представ голыми перед молчаливой лупоглазой бесконечностью. И чтобы покончить с этим самообманом, освободить наш вид от парадоксального императива одновременного обладания сознанием и лишением себя такового, и чтобы спина наша не сломалась под наслаивающимися кипами лжи, мы должны перестать размножаться.
И другого выхода, кроме полного исчезновения человечества, тут нет, утверждает Цапффе устами персонажа, Последнего Мессии, по призванию которого названо эссе.
Повторим, что мысли Цапффе являются мощным дополнением к выводам различных сект и индивидуальностей о том, что сознательное существование настолько одиозно, что вымирание предпочтительнее выживания.
Сознание — экзистенциальный факт, с чем соглашается всякий пессимист — есть ошибка слепой природы, по словам Цапффе, столкнувшей человека в черную дыру логики. Чтобы выдержать эту жизнь, мы должны верить, что мы не есть то, чем мы являемся — противоречивыми существами, продолжение существования которых только ухудшает их положение, мутантами, воплощающими искаженную логику парадокса. Чтобы исправить эту ошибку, мы должны прекратить размножаться. Что может быть разумным и более срочным, экзистенциально выражаясь, чем наше самоуничтожение и уход в небытие?-
Потребность в таких идеях возникает из ощущения того, что существование не имеет в себе каких-либо искупительных качеств. Будь это не так, никто бы не нуждался в заветных мечтах, подобных экуменическому небытию, мирной загробной жизни, или прогрессу совершенствования этой жизни.
Среди неприятных проблем человеческого существования стоит отметить растерянность и страдание по поводу отсутствия смысла в отношении того, кто мы есть, что мы делаем, и сути устройства вещей во вселенной.
С точки зрения оптимистов человеческая жизнь никогда не нуждалась в оправдании независимо от того сколько страданий накапливалось в ней, просто потому что они всегда могли сказать себе, что вот-вот, со дня на день, наши дела наладятся. С точки зрения пессимистов никакого счастья не существует — такое явление как счастье может случиться в человеческой жизни только в следствие заблуждения — что в какой-то степени компенсирует боль жизни.
Если вдруг завтра мы исчезнем, ни один организм на этой планете не станет тосковать о нас. Мы не нужны никому в естественной природе. Мы словно Бог-самоубийца Майнлендера. Этот Бог тоже никому был не нужен, и Его бесполезность была перенесена на нас, после того как Он взорвался и прекратил существование. У нас нет никаких дел в этом мире. Мы бродим среди живых существ этого мира, марионеток с пустыми головами. Но наши головы пребывают в другом месте, где марионетки существуют не в гуще жизни, а вне ее. Мы есть те самые марионетки, человеческие марионетки. Мы безумные мимы, пародирующие естественные поиски покоя, который нам найти не суждено.
Удары наших сердца сочтены, наши шаги размечены. Даже если мы сумеем выжить и размножиться, мы знаем, что умрем в темном углу бесконечности. Куда бы мы не отправились, мы не знаем, что именно поджидает наше прибытие, но знаем о том, что оно уже там.
Когда в этом мире наступит ваш час, вы исчезнете, словно вас никогда не было. Вы всегда знали об этом и говорили, что это естественный порядок вещей, и потому могли смириться с этим порядком, ведь вы тоже принадлежите к естественной природе… ЗЛОВЕЩЕ БЕССМЫСЛЕННОЙ природе, выплюнувшей вас словно кусочек мокроты из своих огромных легких. Но сверхъестественное липло к вам с самого рождения, пробираясь со своими странностями в вашу жизнь, пока вы ожидали стук смерти в свою дверь. Но смерть не спасет вас, а лишь затянет в свой кошмар.
Люди стремятся держать двери открытыми для любой малейшей возможности того, что наша жизнь не является ЗЛОВЕЩЕ БЕССМЫСЛЕННОЙ. Даже высокообразованные читатели не желают слышать о том, что их жизни являются просто эволюционной случайностью — и не более того — и этот смысл не тот, о смысле которого люди хотели бы думать.
Мы знаем, как выживать и знаем, как воспроизводиться. Мы знаем, как делать многие вещи, но мы не знаем, что нам делать с самими собой, вопрос чего находится вне наших предустановленных шаблонов существования.
Трансгуманизм включает в себя старинную ошибку хедлайнеров науки: в мире без целей мы не сможем даже заложить фундамент Вавилонской Башни, и никакая спешка и суета с нашей стороны этого не исправит. То, что мы идем в никуда, не изменить; то, что мы мчимся в никуда со всей возможной скорость, возможно, поддается изменению, да и то, вероятно, не факт.
Любая человеческая деятельность есть способ убить время, и с точки зрения Цапффе то, что люди пользуются временем, убитым для них ранее такими типами, как ученые, исследователи, изобретатели, и иные разного рода новаторы, является просто преступным.
Сам Цапффе использовал свой досуг для наиболее целенаправленного убивания времени — скалолазания.
Потому понятно, как оказались среди маргиналов такие писатели как Цапффе, Шопенгауэр и Лавкрафт, отказавшиеся петь песнь златому чуду человечества и оправданности его ценностей (вечных и преходящих), и самому миру без предвидимого финала, или, по крайней мере, финала, который нет желания видеть.
Для оправдания ценности появления ребенка в настоящем, требуется доказать, что ребенок будет представлять ценность и смысл в будущем, что не представляется возможным ни в какой ситуации, как минимум в отношении того, что пока что еще не существует. Конечно, тут можно возразить, заявив, что ребенок есть ценность и цель сам по себе, и хорош хотя бы поэтому. Подобная точка зрения может отстаиваться до тех пор, пока данный ребенок не состарится и не умрет, или смертельно заболеет, или угодит в дорожную аварию со смертельным исходом. После этого станет невозможным утверждать, что данный финал и являлся той ценностью, которая была хороша сама по себе. Утверждать наверняка можно только одно — что однажды ребенок, девочка или мальчик, подойдет к своему концу, концу самому по себе, который, как обычно об этом говорят, «всегда к лучшему».
Чем бы мы не старались представиться, расхаживая взад и вперед, вниз и вверх по этой земле, в конечном итоге мы просто мясо. У одного некогда могущественного племени каннибалов имелось слово для названия их излюбленной пищи. Это слово буквально означало: «говорящая еда». Да, большая часть пищи, которую мы поглотили в течении человеческой истории, не была говорящей. Эта пища издавала другие звуки, ужасные крики в процессе того, как превращалась на бойнях из мяса живого в мясо мертвое. Если бы нам довелось слышать эти звуки всякий раз, когда мы принимаемся за сытный обед, могли бы мы оставаться бездумными гоблинами, коими большинство из нас является сегодня? Сложно сказать… «Мясо мяса, но человеку нужно есть», говорит фермер Винсент (Рори Кэлхун) в кинофильме «Адский мотель» Motel Hell (1980). Для колбасного товару Фермер Винсент примет все твари по паре.
Свинина, говядина, иногда — козлятина — все они заходят в нас и выходят из нас. Это часть состояния бессмысленности, которую навязывает нам бытие. Но это не единственная бессмысленность, которую нам приходится переносить, расхаживая взад и вперед, вниз и вверх по этой земле. Еще есть бессмысленность природы. Бессмысленность Бога. Сколько бессмысленности мы готовы допустить в свои жизни? Есть ли для нас возможность избежать ее? Нет, такой возможности не существует. Мы обречены пребывать во всевозможной бессмысленности: в бессмысленности боли, бессмысленности ночных кошмаров, потогонного рабского труда, и во многих других бессмысленностях различного вида и масштаба из рода не несущих страдания. Бессмысленности подают нам на блюде, и мы вынуждены питаться ими, или представать перед бессмысленностью смерти.
Ничем не отличаясь от других видов на нашей планете, человеческая раса процветает при малейшей к тому возможности, несмотря на отсутствие для этого явных ценностных оснований. Тем не менее, мы не можем рассчитывать на то, что по прошествии сотен или тысяч лет сможем достигнуть хотя бы приблизительного бессмертия, что избавило бы нас от функции слуг собственного вида, чей основной интерес состоит в том, чтобы выживать и размножаться. Давайте также представим, что на этой далекой стадии человеческой эволюции мы полностью осознаем все материальные аспекты вселенной — ее начало, конец, и полностью процесс функционирования. После достижения подобных интеллектуальных высот, нам останется лишь оградить свое сознание от единственного вопроса, на который не может быть получен положительный ответ ни в материалистических, ни в метафизических терминах. Этот вопрос принимает разные формы. Мы уже исследовали одну из форм этого вопроса: «Каков смысл существования?» Герман Тённессен, в своем эссе «Счастье для свиней: философия против психотерапии» (Journal of Existentialism, 1967), приводит иную форму этого вопроса: «О чем все это?» Далее Тённессен объясняет контекст и важность этого вопроса.
Дмитрий (в Братьях Карамазовых) чувствует, что несмотря на то, что этот вопрос кажется абсурдным и бессмысленным, тем не менее он должен задать его, и задать именно так. Сократ рассуждал о том, что неизученной жизнью Человеку не стоит и жить. (Апология Сократа, 38а). Аристотель видел «должную» цель и «должный» предел Человека в правильном осуществлении тех способностей, которые являются уникально человеческими.
В принципе представляется возможным провести моральное разграничение между путями отчаянных и путем свиней; но по сути никакой разницы тут нет. И то и другое, есть пачкающее выживание в ЗЛОВЕЩЕ БЕССМЫСЛЕННОМ мире. А выживание для свиней.
Мы просто случайные посетители этих джунглей слепых мутаций. Природный мир существовал задолго до нас, и продолжит свое существование еще долго после того, как мы исчезнем.
Нет судьбы со счастливым концом, только фантазии ужаса, а после ничто — и ничего больше.
Нет Свободной Воли к жизни, нет освобождения в Воле к смерти, одна депрессия.
Нет удовольствий, если вообще когда-либо были, лишь пара крошек от пиршества хаоса, зато целый поднос боли, от края до края.
Нет больше ценностных целей, только давление перистальтики, релятивизм картофелечисток.
Нет любящего Бога, всемогущества на отдыхе или просто в отлучке, умер Божественный Он — Ужас! Ужас! весеннее небо и летние цветы отравлены ядом, вредом разрозненных крупиц знания, сошедшихся воедино.
Нет больше формулы Добро-против-Зла, Азатот правит бал, человек ошибка или шутка, за занавесью жизни скрывается что-то жуткое, способное погрузить наш мир в кошмар.
И что же теперь, что будет теперь? Теперь осталась одна только неестественная растянутая улыбка — огромный разверстый провал, где тьма тянется к тьме, где ничто. Потом — ощущение словно вас проглатывают. Все — конец истории; сюжет полностью раскрыт.-
Кредо пессимистов, или одно из таковых, сводится к тому, что несуществование не причинит страдания никому, в то время как существование причиняет страдание всем. Хотя наши «я» могут быть иллюзорными творениями сознания, наша боль, тем не менее, реальна.
Мы не создали себя сами, и не мы сотворили мир, который не может существовать без боли, великой боли с толикой удовольствия, очень малого удовольствия, ровно такого, чтобы поддержать нас на пути вперед — мир, где все организмы неумолимо подталкиваются через жизнь только и единственно болью, к тому что улучшит их шансы на выживание и порождение еще большего числа себе подобных. Если этот процесс оставить без контроля, он будет продолжаться до тех пор, пока хотя бы одна клетка будет оставаться трепещущей в сточной яме солнечной системы, этом клозете нашей галактики. Так почему бы нам не протянуть природе руку в ее самоубийственном желании? В отсутствии божества, которое могло бы принять на себя вину за полный ужасов и боли мир, пускай природа несет ответственность за все наши проблемы. Не мы создали враждебную нашему виду окружающую среду, это сделала природа. Может показаться, что природа пытается всех нас уничтожить, или заставить нас покончить с собой, как только ошибка сознания настигнет нас.
Как только мы обоснуемся во внешних мирах, мы сможем взорвать эту планету из космоса. Это единственный способ быть уверенными в том, что земная вонь не последует за нами.
Но если Земля неспособна уничтожить то, что она сотворила, и то что, возможно, сможет сотворенное стереть, она продолжит свою погибель вместе со всеми живыми существами, которых обрекла на боль. И пока нет видов, которых боль доведет до предела, на котором они решат прекратить свое существование, этот феномен не будет тем, которому стоит возносить хвалы.-
Мы не имеем представления о том, откуда к нам является наша следующая мысль, не исключая и наших мыслей о трансгуманизме. Мы думаем мысли, но мы представления не имеем что нам с этими мыслями делать. Тогда каким образом, спрашивается, мы можем понять, что нам делать с самими собой?-
Поскольку буддисты в рамках Первой Благородной Истины о дуккха, рассматривают жизнь как нечто, нуждающееся в глубинном преобразовании, их вполне можно считать пессимистами. Само собой сами буддисты не считают свою религию чем-то подобным. Тем не менее, буддизм и пессимизм невозможно отделить друг от друга. Сходство между ними буквально бросается в глаза.
И несмотря на то, что последователи этой древней религии не считают его таковым, факт неоспорим: буддизм это пессимизм. Однако в отличии от того, что пессимисты не могут произносить свое имя не вызывая практически всеобщего отторжения, буддизму разрешено говорить правду о том, что пессимизм доказать не в силах — что страдание есть суть человеческого существования и что вся наша жизнь должна быть посвящена освобождению от этих когтистых лап. Эти двойные стандарты попросту вопиют к логике.-
В данной работе мы пытаемся сказать, что оптимальными условиями человеческого существования нам представляются те, в которых оказались У. Г. Wren-Lewis, и Сигал, где персональное эго было отброшено и разрушено, а наше осознание себя испарилось словно дым. Сигал пыталась объяснить то, что случилось с ней, следующими образом:
«Опыт жизни без персональной идентичности, без ощущения собственного „Я“, или самости, чрезвычайно трудно описать, тем не менее, это чувство узнается абсолютно безошибочно. Это чувство невозможно перепутать с неудачным днем или простудой, плохим настроением, гневом, или одиночеством. После того как исчезает ваше персональное „Я“, внутри вас не остается никого, кого вы могли бы назвать или соотнести с собой. Тело превращается в очертания, пустое от всего, что наполняло его прежде ощущениями до краев.
Быть может нам лучше родить еще одно поколение с мертвым эго? Те, кто перестанет считать свои удовольствия или мучения чем-то принадлежащим лично им, не будут возражать смерти или приветствовать жизнь, желать или не желать одно или другое, полагая одно плохим, а другое хорошим. Наше эго умрет, внутри нас больше не останется Я, и — позволим себе это сказать — мы наконец-то станем просветленными.
Но даже если смерть эго рассматривается как оптимальная модель человеческого существования и освобождения нас от нас самих, эта модель по-прежнему является компромиссом с бытием, уступкой ошибке самого творения.
Потому пускай наши земли становятся все меньше и меньше, до тех пор, пока у нас вообще не останется земли, куда могла бы ступить наша нога, да и нас не останется тоже.-
Критиковать философию Цапффе или любого подобного ему философа, да и философию любого другого философа вообще, легко, если вы не имеете наклонности к их философии. Цапффе представил связный и логичный анализ человеческого существования, рассмотренного в определенном свете, и несмотря на это его философия может быть легко разрушена и даже высмеяна любым, при достаточном на то желании. Цапффе не открыл Новый Мир, представив горсть земли в качестве доказательства. Он был тем, кто, по его мнению, обосновал, почему человеческий род должен исчезнуть, при этом трезво отдавая себе отчет, что мы никогда не сделаем подобный выбор, чтобы он и его Последний Мессия не говорили.Ознакомившись с позицией автора, можно кратко подытожить: сравнивая реальный мир с каким-то собственным выдуманным, автор изымает всякую ценность у бытия насущного, нарекая его бессмысленным/бесцельным, и поэтому приговаривает его к уничтожению. Причина подобных настроений, на мой взгляд, заключается в том что такие особые люди как автор почему-то отрицают тот факт что отсутствие внешних глобальных смыслов(или чего-либо ещё подобного) не обесценивает жизнь, и что если мир не соответствует чьему-либо (в особенности пессимистическому) долженствованию - это не делает этот мир плохим или требующим немедленного уничтожения. Таким образом, личные пожелания касающиеся мироустройства автор почему-то поставил превыше объективной реальности, а экстраполяцию личной невыносимости бытия на внешний мир посчитал нормой вещей, что, конечно же, является наглядной демонстрацией некоего психического заболевания у автора(клиническая депрессия?)
Поэтому, урока для читателей два: абсолютно любые идеи(бредовые - не исключение) можно обосновать, и у всякой идеи найдутся последователи.Если же пытаться углубляться в психологию подобных персонажей(постулирую: психотип автора: разочаровавшийся верующий), то источник подобных авторских выводов, на мой взгляд, кроется в проваленных попытках найти ответственных за происходящее. Предположу, что для собственного психологического успокоения автор сперва искал Бога(он же и задаватель целей/смыслов), который и должен был быть ответственным за всё происходящее вообще, и за устройство мира в частности(где существует зло, страдания, несправедливость, пищевые цепочки, старение со смертью и т.д), но, не удовлетворившись верой (т.е принятием за правду не имея доказательств) автор понял что любящего Творца нет, а что есть противоположностью разумному упорядочиванию/целеполаганию? Хаос! Соответственно, без разумного направления бытиё становится случайным, бесцельным, предрешенности нет. Так как Разумное Всемогущее Существо-Творец не задало никакой цели миру (в силу своего несуществования), то и соответственно никакой миссии для автора в частности тоже не было задано, и поэтому для автора мир теряет всяческое значение и важность. В воображении автора, всё бытиё существует в формате постановки целей и их достижения (т.е автор неосознанно(?) экстраполирует человеческую логику на процессы взаимодействия всего вокруг, и тем самым антропоморфизирует окружающий мир, приписывая ему цели и намерения), а не, допустим, каких-то банальных причинно-следственных связей.
Самостоятельно распоряжаться своей судьбой, самостоятельно наделять ценностями и смыслами объекты и события вокруг — автору психологически сложно(хотя это чисто человеческая 'функция': наделять смыслами), ему нужно направление извне, чтобы кто-то указал ему Путь, ему нужно быть частью чьего-то плана, юнитом Великого Замысла Творца, или хотя бы Природы.. Но так как Творца нет, а попытки одухотворить(т.е приписать функцию 'воления') природу или космос проваливаются, так как они тоже не задают никакой цели и миссии для автора(а иных надчеловеческих 'волящих' существ не обнаружено), то отсюда автор выводит следствие — великое Напрасно! И нарекает мир бессмысленным, ставя ему единственно возможную(по убеждению автора) в таком случае цель — самоуничтожение.
То же самое касается и остальных авторских "аргументов", когда он пытается придать естественным процессам, боли и смерти, некую преднамеренность и наказание (опять же какое-то волящее существо со злым или добрым умыслом всё это устроило). Боль это попросту сигнал, обратная связь от тела и окружающего мира, сообщающая нам о том корректно ли мы эксплуатируем тело и контактируем с окружающим миром. Смерть это попросту конец, истечение срока, износ телесных "расходных материалов" и "запчастей", если автора это не устраивает пусть станет ученым и помогает искать способы как удлинить "срок эксплуатации", либо же пусть ищет способы заработать миллионы долларов, чтобы потом вложить их в соответствующие исследования.
Короче говоря, при желании можно сходу найти объяснения авторским "истинам", и показать их несостоятельность.62K
erik_peterson11 декабря 2025 г.Эта книга испортит вам жизнь и вам понравится
Лучшее произведение пессимизма и о пессимизме. Эта книга заменит вам все книги мира. Но то,что вы увидите вы больше не сможете развидеть. Слабонервным лучше не браться за нее, она в прямом смысле может испортить вам жизнь. Но, конечно до Майнлендера ей далеко :)
4118
antiliv9 сентября 2024 г.Заговор против бесов )
Читать далееОдин мой друг помладше меня недавно старательно прочитал много всякого фикшн у Лиготти, которое я осиливать побрезговал, и сделал вероятно правильный вывод, что автор "туповат и болен". В некоторой степени это относится и к воинствующему антинатализму, представителем которого он является. Конечно я сам бездетен и вообще идейный одиночка и учитывая все обстоятельства, ничего не поменяю наверняка. Однако, я точно не сторонник "критики существования как такового", как это делает Лиготти. Тем более, я успел уже ощутить, что воинствующий антинатализм занятие весьма натужное: конечно, без вмешательства сверхъестественного наш вид обречен долгосрочно и мне весьма забавно читать истерики Маска и подобных капитанов натализма. Тем не менее, каждый из нас желает как минимум пока пожить среди нормально поддерживаемой инфраструктуры. Плюс ко всему, тогда очень уж бесят всякие (антирасизм-цензура) и другие (антирасизм-цензура). И какое нам дело до их проблем?
Изначально антинатализм придумали для уменьшения страданий, тогда как одна моя знакомая теологиня-сатанистка, хех, похоже слегка забыла изначальную мотивацию и превращает всё в примитивную сотонинскую мизантропию. Это конечно очень мило и соблазнительно, но я, например, не хотел бы быть таким же )
Как я уже писал ей раньше, я вполне удовлетворюсь ф..., т.е. фактом, когда население планеты начнет сокращаться и это уже близко и неизбежно. Тем более, надо признать, что с любой нормальной религиозной точки зрения все эти вопросы не важны. Они важны только врагам рода человеческого, суть бесам.
Тем более, другая моя знакомая с этого сайта метко называла то, на что я тут намекаю, "бесо**ием" )42,4K