Savage Fae

— Теперь ты мне доверяешь?
— Еще меньше, чем раньше, — ответил он.
— Почему?
— Потому что я думаю, что если я тебе доверюсь, ты используешь это, чтобы украсть мое сердце, а когда оно станет твоим, ты никогда его не вернешь.

Это смело - плакать о том, что ты потеряла. Это значит, что ты чувствуешь это. Это значит, что это что-то значило и это значит, что ты не уклоняешься от этих эмоций, даже когда они причиняют самую сильную боль.

Я бы вечно ждал тех, кого любил.

Время от времени полагаться на других людей - не самая худшая вещь в мире.

"— Теперь ты мне доверяешь?
— Еще меньше, чем раньше, — ответил он.
— Почему?
— Потому что я думаю, что если я тебе доверюсь, ты используешь это, чтобы украсть мое сердце, а когда оно станет твоим, ты никогда его не вернешь."

— Мертвые ничего не хотят, — перебила я. — Потому что это было украдено у них вместе со всем остальным. Поэтому я сама решаю свою судьбу и она такова: я узнаю случилось с ним той ночью. Каждую. Маленькую. Деталь. И как только я выясню, кто забрал его у меня, я заставлю их заплатить болью и смертью.

- Мертвые ничего не хотят, — перебила я. — Потому что это было украдено у них вместе со всем остальным.

"— Слезы не делают тебя слабой, мой маленький ангел, — сказал я, и еще больше слез скатилось, когда я назвал ее этим прозвищем, как будто оно что-то значило для нее. — Это смело - плакать о том, что ты потеряла. Это значит, что ты чувствуешь это. Это значит, что это что-то значило и это значит, что ты не уклоняешься от этих эмоций, даже когда они причиняют самую сильную боль."

"— В моей семье всегда есть какая-то причина для того, чтобы кто-то причинил тебе боль или чтобы ты причинил боль кому-то. Но самый страшный удар, который ты можешь нанести мне — предательство. Я не могу позволить обману и двуличию остаться безнаказанными. Я не могу позволить, чтобы кто-то изображал из себя моего друга, mio amico, а потом плюнул мне в лицо. Навлечь позор на мою семью. Такие раны всегда будут иметь последствия. Звезды потребовали бы этого, даже если бы я хотел отвернуться."

"Что с того, что Райдер покупал что-то сомнительное? Это не было новостью. Он всегда покупал сомнительное дерьмо. И делал сомнительное дерьмо. И вообще был сомнительным ублюдком."

"— В тот момент я был чертовски соблазнен моментом Шрама-Муфасы, — сказал он, и я уставился на него, не в силах осознать, что Райдер, мать его, Драконис, только что спас мою шею.
— Что заставило тебя передумать? — я поднялся на ноги, очищая штаны от грязи и засовывая монету в карман.
— Муфаса не свисал со скалы со своей задницей, — Райдер пожал плечами и начал уходить.
— Хочешь как-нибудь посмотреть со мной Короля Льва? Он явно твой любимый!"

"— Aspetterei per sempre quelli che amavo.
Дрожь пробежала у меня по позвоночнику от его слов, хотя я их не понимала.
— Я бы вечно ждал тех, кого любил, — тихо произнес он. — Открой глаза.
Я сделала, как он велел, и повернув голову, увидела, что на нас смотрят небеса."

"Он внезапно сдвинулся с места и поднял меня на руки, обхватив спину и поджав под себя мои ноги.
— Позволь мне позаботиться о тебе, Элис, — прошептал он на ухо и мурашки побежали по моей плоти, когда его щетина коснулась моей шеи.
— Только один раз, — согласилась я со слабой улыбкой, потому что я чувствовала себя как дерьмо, а это звучало как рай."