— "Я тебе помогу, если ты скажешь, что там, — говорит Джордж. — Ты что-нибудь увидел? Потому что я — нет. А ты, Винсент?"
— "Думаю, что да", — отвечаю я.

— Короче, мы, возможно, знаем одну или две нераскрытые тайны...
— Я под этим не подпишусь, — покачал головой Дейв. — Одну мы точно знаем, дорогуша, но единственного объяснения — "должно быть" — у нее нет...
— Ну как же... стейк, — перебил его Винс, но с сомнением в голосе.

Будь осторожнее, Стеффи, однажды сказал Дейв. Подошел к ней, когда она сидела на террасе с раскрытым линованным блокнотом на коленях и незаконченной колонкой "ИСКУССТВО", которую начала писать своим размашистым, наклоненным влево почерком.

Если кто-то придет с новостями, то постучит. Если с сенсацией – забарабанит в дверь.

Когда исключишь невозможное, то, что остается - каким бы невероятным оно ни казалось, - и есть ответ.

Мужчины могут смеяться. Мальчишками они все падали с деревьев и ломали руки и помнят только одно: какими славными они были пиратами. А как мать вставала по ночам, чтобы дать им таблетку асперина, не помнят.

It was that kind of story. The kind that’s like a sneeze which threatens but never quite arrives.

Curiosity killed the cat, you know, but satisfaction brought him back snap-ass happy.

For a woman a man will do many things that he’d turn his back on in an instant when alone; things he’d back away from, nine times out of ten, even when drunk and with a bunch of his friends egging him on.

Не позволяй бумагам стать твоим боссом!

- Дорогуша, нельзя забежать вперёд в истории,которой не существует.

Дурные вести редко приходят глубокой ночью

Откуда мы идём? Где были до того, как попали сюда? Я не знаю. Куда мы идём? Я не знаю. Множество религий убеждает нас, что у них есть ответы, но в большинстве своём мы подозреваем, что это обман, призванный наполнить деньгами их тарелки для пожертвований.

Люди раскрывают газету, чтобы прочитать о крови и слезах с тем самым интересом, который заставляет их сбрасывать скорость, проезжая мимо аварии на трассе.

Безумие включает все дурные привычки, от которых люди пытаются убежать. Такое бегство Ингода называют «лечение географией».

Люди в глубине души склонны верить, что объяснение случившемуся обязательно есть, и они даже представляют себе, что это за объяснение.

Такой мусоор сидит в голове крепко, зато по пути домой я забываю купить хлеб, и приходиться вновь выходить под дождь

Нельзя забежать вперед истории, которой не существует

Но если ты хочешь прокатиться на пароме, тебе придется принести чай рулевому