Жизнь. Новеллы

О, тебе этого не понять. Спроси курильщика, отравляющего себя никотином, может ли он отказаться от своей сладостной и смертоносной привычки. Он тебе скажет, что пробовал сто раз, но ничего не добился. И прибавит: «Ничего не поделаешь. Лучше уж умереть от этого». Так и я. Когда тебя захватывает такая страсть или такой порок, надо отдаться им целиком.

Жизнь — это история утраченных иллюзий ,несбывшихся надежд и преданных чувств.

Как у нее не будет матери ?Это милое и столь дорогое лицо ,которое Жанна стала видеть с тех пор ,как впервые открыла глаза ,которые она начала любить с той минуты ,как впервые раскрыла объятия ,этот неистощимый источник любви ,мать ,это единственное существо ,более дорогое сердцу ,нежели все остальные существа в мире ,исчезло !

Жанна стояла, глядя на нее,повторяя в каком-то отупении:Умерла! — и весь ужас этого слова вставал перед нее.
Лежащая здесь — мать — мамочка — мама Аделаида — умерла !Она не будет больше двигаться ,не будет большее говорить ,не будет больше смеяться ,никогда не будет больше сидеть за столом против папочки ;она не скаюет больше :"Здравствуй ,Жаннета."Она умерла!

Эта бурная весна ,казалось ,возбуждала жизненные соки в людях так же ,как и в растениях.

Для Жанны началась очаровательная, свободная жизнь. Она читала, мечтала и бродила в полном одиночестве по окрестностям.

Иногда она вдруг останавливалась, садилась у края дороги и перебирала печальные мысли. Почему ее не любили, как других? Почему ей не дано было узнать даже скромные радости мирного существования.

Она вообще уже ничего не ощущала, настолько боль души притупила чувствительность тела.

- Невеселая штука - жизнь.

• Что поделаешь, дочурка, мы над ней не властны.

"Лил дождь, Нормандский дождь, словно кем-то выплеснутый со зла, частый дождь, встающей стеной из косых полос, режущий, хлещущий, все затопляющий дождь, каким славится руанская округа, поистене ночной горшок Франции."

Как часто мы ошибаемся в людях

Кто может измерить когда-нибудь всю извращенность женской чувственности

Ничего нет ужасней когда мы став старыми начинаем перетряхивать свою молодость

Это и были макИ, непроходимые заросли вечнозеленых дубов, можжевельника, толокнянки, мастиковых деревьев, крушины, вереска, самшита, мирта, букса, спутанные, как копна волос, сплетенные между собой вьющимся ломоносом, гигантскими папоротниками, жимолостью, каменным розаном, розмарином, лавандой, терновником, которыми склоны гор обросли, точно густым руном.

Барон и Жанна стояли не шевелясь и следили, как исчезают во мраке эти люди, которые каждую ночь уходили в море, навстречу смерти, чтобы не умереть с голоду, и все же были бедны настолько, что никогда не ели мяса.

Не надо, сударыня, не говорите так. Вам попался плохой муж, только и всего. Да правду сказать, разве можно выходить замуж, не узнавши толком своего нареченного.

Все мы дуры, пока молоды.

Ее заколотят в гроб, зароют, и все будет кончено. Ее больше нельзя будет видеть. Да как же это возможно? Как возможно, что не станет ее мамы? Этот дорогой образ, самый родной, знакомый с той минуты, как впервые раскрываешь глаза, любимый с той минуты, как впервые раскрываешь объятия, это великое прибежище любви, самое близкое существо в мире, дороже для души, чем все» остальные, — мать, и она вдруг исчезнет.

... г-же Дюфур пришлось показать нижнюю часть ноги, первоначальная стройность которой теперь исчезла под наплывом жира, наползавшего с ляжек.

Ложе - прибежище больных, место страданий износившейся плоти.