Знак четырех

«Кому это принадлежит? Тому, кто ушёл. Кому это будет принадлежать? Тому, кто придёт. В каком месяце это было? В шестом, начиная с первого. Где было солнце? Над дубом. Где была тень? Под вязом. Сколько надо сделать шагов? На север — десять и десять, на восток — пять и пять, на юг — два и два, на запад — один и один и потом вниз. Что мы отдадим за это? Всё, что у нас есть. Ради чего отдадим мы это? Во имя долга».

В ногах кровати стоял квадратный столик с блюдом апельсинов и графином с водой. Проходя мимо, Холмс, к моему несказанному удивлению, вдруг наклонился и прямо перед моим носом нарочно опрокинул все это на пол. Стекло разбилось вдребезги, а фрукты раскатились по всем углам.
— Ну и натворили вы дел, Уотсон, — сказал он, нимало не смутившись, — во что вы превратили ковер!

— Возможно, вы правы, Уотсон, — сказал он. — И наркотики вредят здоровью. Но зато я открыл, что они удивительно стимулируют умственную деятельность и проясняют сознание. Так что их побочным действием можно пренебречь.

"You really are an automaton,—a calculating-machine!" I cried. "There is something positively inhuman in you at times."

"...Would you think me impertinent if I were to put your theories to a more severe test?"

"On the contrary," he answered, "it would prevent me from taking a second dose of cocaine".

— Уотсон, наш спокойный отдых в деревне, по-моему, удался как нельзя лучше, и я, несомненно, вернусь завтра на Бейкер-стрит со свежими силами.

— Вы слышали новость, сэр? У Каннингемов, сэр?
— Опять ограбление?
— Убийство!

— Ну что, друг мой, как вам нравятся эти сокровища?
— Любопытная коллекция.
— Очень любопытная. А история, которая с ней связана, покажется вам ещё любопытнее.
— Так у этих реликвий есть своя история?
— Больше того, они сами — история.

Хозяин особенно рекомендовал нам осмотреть Рейхенбахский водопад, который находится примерно на половине подъема, но несколько в стороне. <…> Это — поистине страшное место.

— Уотсон, если вам когда-нибудь покажется, что я слишком полагаюсь на свои способности или уделяю случаю меньше старания, чем он того заслуживает, пожалуйста, шепните мне на ухо: «Норбери» — и вы меня чрезвычайно этим обяжете.

— Мой милый мистер Грэнт Манро…
— Как! Вы знаете моё имя?!
— Если вам желательно сохранять инкогнито, я бы вам посоветовал отказаться от обыкновения проставлять своё имя на подкладке шляпы или уж держать её тульёй к собеседнику.

Вот вам и погуляли среди дня!

ГЛАВА I. СУТЬ ДЕДУКТИВНОГО МЕТОДА ХОЛМСА
Шерлок Холмс взял с камина пузырек и вынул из аккуратного сафьянового несессера шприц для подкожных инъекций. Нервными длинными белыми пальцами он закрепил в шприце иглу и завернул манжет левого рукава. Несколько времени, но недолго он задумчиво смотрел на свою мускулистую руку, испещренную бесчисленными точками прошлых инъекций. Потом вонзил острие и откинулся на спинку плюшевого кресла, глубоко и удовлетворенно вздохнул.

Если бы искусство сыщика начиналось и кончалось размышлением в покойном кресле, мой брат Майкрофт стал бы величайшим в мире деятелем по раскрытию преступлений. Но у него нет честолюбия и нет энергии. Он бы лишнего шагу не сделал, чтобы проверить собственные умозаключения, и, чем брать на себя труд доказывать свою правоту, он предпочтет, чтобы его считали неправым.

Я никогда не гадаю. Очень дурная привычка: действует гибельно на способность логически мыслить.

«Освещенные окна магазинов бросали через улицу, полную пешеходов, полосы слабого, неверного сияния, в котором, как белые облака, клубился туман. В бесконечной процессии лиц, проплывавших сквозь узкие коридоры света, — лиц печальных и радостных, угрюмых и веселых, — мне почудилось что-то жуткое, будто двигалась толпа привидений. Как весь род человеческий, они возникали из мрака и снова погружались во мрак.»

Худшие из всех призраков — это призраки наших былых привязанностей. 

— Какого чёрта он стучится в собственную дверь!