Похороны в Калифорнии

Действие пьесы разворачивается в небольшом городке под названием Золотой каньон. Автор не стал давать персонажам имена - в тоталитарном обществе они не нужны. Есть Хозяин - ему подчиняются. Имеется Шериф с помощниками, Гробовщик, Ветеран, Игрок, Доносчик - все функции расписаны. Высокую мораль в городке олицетворяет Вдова. Это её мужу стоит памятник на центральной площади, по её распоряжению отдаётся ежегодное почтение погибшему Герою... жаль, имени его уже никто не помнит. Но толпе не важно имя, её мало волнует история, она ведома и управляема.

Шериф. Порепетируй с ними. Подальше где-нибудь, в лесу. Чтобы не слышно было. Главное - места точно обозначь. А народ подхватит. Толпе только вовремя подсказать надо - проорет, что угодно.

Площадь города украшена большим портретом Вдовы, лозунгами о честности, чистоте и морали, плакатами, на которых Золотой каньон назван твердыней этой самой морали. Уже через пять минут становится ясно, что все призывы фальшивые, мораль двойная, а жители не имеют возможности покинуть город - их доставили для работы, они и работают.

Хозяин. В конце концов, я даю им работу... И, так сказать, остальное... в будущем.

Жаль, будущего-то у народа и нет... Только одну девицу лёгкого поведения автор назвал по имени. Из-за своей профессии Китти никак не может вписаться в общество города побеждающей нравственности, города, "где живут люди, все помыслы и стремления которых связаны с заботой о ближнем, где пороку объявлена беспощадная война". Каждый мужчина пользуется её услугами, пытаясь оплатить их не монетой, а оскорблениями, ведь она позорит город. Но и отпускать её никто не собирается: привезли с завязанными глазами - работай!

Китти. Все вы хороши! Только и слышишь разговоры о нравственности и чистоте. А наедине каждый норовит отмочить что-нибудь скотское. Сил нет терпеть.

То ли дело Вдова! Ей поклоняются, её боготворят, но читателям дают возможность проникнуть в её комнаты, где женщина предаётся плотским утехам с тем же Хозяином, Гробовщиком, Шерифом... Больно читать о погрязших в грехах сильных мира сего, которые диктуют правила морали нищим и обездоленным, притесняя их, угнетая и оскорбляя. Из всех прав у народа одно - право на работу...

Пьеса начинается прибытием в городок загадочного Путника. Как он проник через перевал? Ещё никому это не удавалось - границы охраняются, никто не имеет права их нарушить. Казалось бы, это событие должно принести перемены. Но способен ли Герой в одиночку изменить порядок в городе? Безрадостный сюжет демонстрирует нам обречённость человека в тоталитарном обществе. Финал не даёт никакой надежды...

Мне очень понравилась пьеса, и это удивительно, учитывая, что автор совсем незнакомый. Но зато кажутся немного знакомыми нотки, благодаря которым поначалу я чуть не восприняла эту вещь так, как будто происходящее мог живописать О'Генри. Но в первых пока еще мало разворачивающихся действиях действительно могло так показаться. Зато потом...

Потом я очень упорно начала вспоминать Шварца, вернее, киноверсию его пьесы "Убить дракона". Хотя здесь в пьесе не так страшно, но не менее понятно и потому неотвратимее. И да, прослеживаются несколько линий, удивительных в своей схожести. Или не удивительных, поскольку и зло, и подлость в отдельности всегда идут одними и теми же путями, используя практически одни и те же рычаги?

Но мои ассоциации, связанные с этой пьесой, не ограничились вышесказанным. Еще одну вещь напомнило даже не столько происходящее в ней, а сколько настрой и какой-то неявный, но просвечивающий посыл. Напомнило Дюренматта и его "Визит", более знакомый нам опять таки по фильму с Екатериной Васильевой "Визит дамы", только тут бы я сказала, что здесь, наоборот, многое перевернуто, но при этом можно все равно догадаться, откуда что пришло.

...После того, как я решила ознакомиться с биографией драматурга, стало понятно, откуда в этой пьесе до боли узнаваемые мотивы. Рустам Ибрагимбеков был одним из сценаристов, например, "Белого солнца пустыни". А также - "Утомленных солнцем" и "Сибирского цирюльника", это из того, что на слуху. Из под его пера выходили не только пьесы и сценарии, и очень интересно было бы ознакомиться не только с другими его пьесами, но и повестями.