Die einzige Geschichte

Но деньги меня и вправду не интересовали: более того, в моей картине мира заботы о деньгах означали намеренный уход от самых важных жизненных ценностей.

С одной стороны (это рефлекс прошлого), любовь ощущается как полное и внезапное избавление от недовольства жизнью

Слова редко бывают точны.

Некоторые метафоры застревают в мозгу прочнее, чем воспоминания о реальных событиях.

Я жду продолжения беседы о фальши респектабельности, о фальши брака, о фальши провинциальных нравов или... но у нее на уме совсем другое.

О нашей любви мы не говорим; мы просто знаем: она, бесспорно, есть, она — именно то, что есть между нами, а все остальное будет неизбежно и справедливо проистекать из этого факта.

Иными словами, с типично английским сочетанием безучастности (подлинной или притворной) и смущения все помалкивали о случившемся, за исключением Джоан, которую я сам втянул в беседу.

Впоследствии где-то, в каком-то романе встретилась ему такая сентенция: «Он влюбился, как покончил с собой». Не буквально, но в том смысле, что у него не оставалось выбора.

Теперь он понимал, почему пары держатся за свои истории спустя много лет после того, как любовь угасла, зачастую каждый – за свою главу этой истории, держатся даже тогда, когда не могут больше выносить друг друга. В скверных отношениях таились обрывки воспоминаний о той прекрасной любви – где-то глубоко, докуда ни один из них не хотел копать.

"В любви все правда и все ложь; это единственный предмет, о котором невозможно сказать ничего абсурдного"