Große Worte. Storys

— У тебя, должно быть, куча сокровищ отложена, — проговорила лошадь мечтательно. Могли бы направиться к Краю. Как тебе такая идея? Там так мило, так тепло. Нашли бы где-нибудь на пляже миленькое теплое местечко… Что скажешь?
— Нету у меня сокровищ, — отозвался Коэн. — Все потратил, пропил, другим отдал, потерял.
— Должен был на старость отложить.
— Не думал никогда, что доживу до старости.

Что это значит? — поинтересовался главный философ.
— Ну… э-э-э… — начал было Тупс, но волшебники уже решил прибегнуть к методу дефиниция-путем-гвалта.

Направленное куда надо незнание - это ключ к познанию.

- Очень это подозрительно - валяться вот так мертвым. Да и выпил он, точно. Мы можем повязать его за смерть и нарушение общественного порядка.

Смерть опять вздохнул. «Пространство…» – подумал он. В этом-то и была вся проблема. В мирах с вечно облачными небесами никогда ничего подобного не было. Но вот как только люди начинают видеть все это пространство, их воображение непременно старается его чем-нибудь заполнить.

— И о чем была эта работа? — спросил декан.
— О, не думаю, что она предназначалась для чтения. Скорее для того, чтобы быть написанной.

Это чистая случайность, которая не могла не произойти.

В серый ночной час какие только мысли не лезут в голову. Например, о том, что на твои похороны люди придут только с одной целью: убедиться, что ты действительно мертва.

— На что еще университет, как не для того, что указать, что все, что ты считал правильным, неверно?

Каждое мгновение равняется миллиардам, миллиардам мгновений, и в эти моменты всё, что возможно - оно же и неизбежно. Время в любом случае рано или поздно сжимается до мгновения.

Каждый гордо несет себя по жизни, делая все спустя рукава лишь потому, что так заповедано предками, и никто ничему по-настоящему не радуется.

– Демократия, – поправил я. – Это нормально, когда люди занимаются тем, что хотят – при условии, если они делают это правильно.

...вы, люди, не более чем удачливый вид обезьян, пытающийся объяснить всю сложность мироздания через язык, который возник лишь для того, чтобы подсказать соплеменнику, где находится спелый плод.

– Все настоящие охранники носят маленькие пластиковые карточки, – напомнил Линсей. – С фотографиями самих себя на случай, если забудут, как они выглядят.

От привычки побеждать трудно избавиться. К тому же она создаёт опасную репутацию, которой тяжело соответствовать, и ты идёшь по жизни с тяжёлым сердцем, постоянно высматривая ту, у которой и помело лучше, и с лягушками она управляется быстрее.

— Кто именно ударил его первым? — спросил Моркоу.
— Мы все!

Стояло прекрасное летнее утро — из тех, что заставляют человека радоваться жизни. Вероятно, человек был бы совсем не прочь порадоваться жизни, не будь он мертв.

– Что происходит? Я помню те прошлые войны. А ты? Ты, должно быть, тоже воевал.
– Таскал дубину, да.
– А вроде это было ради светлого будущего, закона и всего такого. Так мне говорили.
– Ну, я дрался, потому что большой тролль с хлыстом не оставлял мне выбора, – осторожно произнес Кварц. – Ну, ты меня понимаешь.

– Если он такой героический, то почему не богатый?

Среди матушкиных трав обыкновенных не водилось. Только « сложноцветы труднопостижимые» и  другие, не менее редкие виды.