Das Erbe des Zauberers

«Самое важное, девочка моя, — это знать, что можно делать при помощи волшебства, а что нельзя».

«... эта книга про мир. Вот он приближается. Смотрите внимательно, спецэффекты обошлись недёшево».

— Это противоречит всем традициям! Дамам сюда вход воспрещён!
— Я не дама. Я ведьма.

Она встала. – Пошли в твой Главный зал. Нельзя терять время.
– Э-э, женщин туда не пускают, – предупредила Эск.
Матушка остановилась в дверях. Ее плечи приподнялись, и она медленно повернулась.
– Что ты сказала? Неужели мои старые уши обманули меня? И не говори, что это так, потому что это не так.
– Прости, – отозвалась Эск. – Сила привычки.
– Вижу, у тебя появились заниженные представления о своей персоне, – холодно отметила Матушка.

Эск уставилась на него. Она чувствовала себя одинокой, потерянной и более чем слегка обманутой. Похоже, все, кроме нее, живут собственной жизнью. А ей суждено провести остаток своей жизни, убирая за волшебниками. Это нечестно, все, хватит с нее.

Она всю жизнь прожила по стандартам старой одежды и не собиралась поддаваться иллюзии временного благополучия.

Эск не могла не узнать фигуру, которая походкой разболтанной марионетки поднялась на помост, натолкнувшись по дороге на кафедру и рассеянно извинившись перед ней.

Госпожа Герпес смотрела на нее таким взглядом, каким обычно смотрят щенки, когда не знают, чего ожидать дальше, и начинают опасаться, что в конце концов это будет свернутая в трубку газета.

Поболтавшись вокруг волшебников, ты начала воспринимать их всерьез, дитя мое. Они просят величать себя господин Главный тот, господин Верховный этот – это входит в условия игры. Даже самые лучшие волшебники этим занимаются, а уж, казалось бы, у них, по крайней мере, должно быть побольше мозгов. Но нет, они ходят и заявляют повсюду, что они – Самые-Самые-Самые. Ладно, где этот Верховный Как-его-там?

Один шанс из миллиона выпадает девять раз из десяти.

«Творить магию легко, нужно только найти место, где все находится в равновесии, и подтолкнуть. Это может кто угодно. Здесь нет ничего магического. Чудные слова и размахивание руками – это просто…это для…»

Ведьмы – это совсем другое дело. Это магия, исходящая из земли, а не с неба, и мужчинам ею никогда не овладеть.

Согласно истории, в этих невероятно заурядных местах обычно берет начало нечто необычайное.

Ничто упорно продолжало не происходить.

Эск слишком поздно поняла, что тело формируется сознанием, что Заимствование — это одно, а в мечте о том, чтобы на самом деле вселиться в чужое тело, изначально заложено наказание.

— Волшебникам не следует возвращаться домой, — вздохнул Напролоум.
— Да они и не могут по-настоящему вернуться домой, — согласилась матушка. — Я всегда говорила, нельзя дважды войти в одну и ту же реку.
Напролоум обдумал это заявление.
— Мне кажется, тут вы не правы, — сказал он наконец. — Я входил в одну и ту же реку тысячи раз.
— Да, но это была не та же самая река.

– Вы же волшебники! – вскричала Эск. – Ну так волшебничайте, черт бы вас побрал!
– Телекинез мы еще не проходили, – отказался один.
– Я болел, когда мы изучали метание огня…
– Вообще-то я довольно слаб в дематериализации…

Молодой месяц заходил за горизонт, и слабое серое сияние, разгоравшееся у Края света, позволяло предположить, что, как это ни невероятно, судьба сулит миру ещё один день.

Гроза, рокоча и ворча, обходила холмы на ногах-молниях.

Пусть же он станет тем, кем сам пожелает, - пробормотала она. - Это всё, о чем может мечтать человек.