Teddy

Мы не узнаем, на что способен наш организм, пока не поставим его в жёсткие условия

_ Если хочешь знать моё мнение, некоторые женщины просто не хотят быть матерями. Они хотят детей, чтобы можно было хвастаться красивыми фотографиями в "Фэйсбуке". Но вот хотят ли они настоящий опыт материнства?

Если вы начнёте совать нос в чужие семейные тайны, его могут и откусить.

Накинув халат, я делаю себе чай и овсянку, после чего сижу на крыльце и смотрю, как над бассейном встает солнце. Во двор забредает самая разнообразная живность: белки и лисицы, кролики и еноты, а иногда может заглянуть даже олень. Я чувствую себя Белоснежкой из старого мультфильма и даже начинаю выносить во двор блюдечки с черникой и семечками подсолнуха, чтобы побудить зверушек присоединиться ко мне за завтраком.

Когда нет возможности ни бить, ни бежать, остается лишь одно – паниковать.

В этой головоломке столько кусочков, что у меня голова начинает пухнуть. Такое чувство, будто мы пытаемся впихнуть квадратную затычку в круглую дырку - или натянуть очень простое решение на очень сложную проблему

– У меня уже давно не было парня.
– А у меня так вообще никогда в жизни парня не было, – пожимает плечами он.

Но когда речь идет о воспитании детей, мать всегда права. Даже когда она не права.

Я даже «слава богу» или «не дай бог» не могу произнести в его присутствии.

…мы не узнаем, на что способен наш организм, пока не поставим его в жесткие условия.

Как только я выключаю свет и моя голова касается подушки, я окунаюсь в блаженную идиллию хеппи-эндов, где семьи, в конце концов, всегда счастливо воссоединяются, а негодяи получают по заслугам, сокровища возвращаются законным владельцам, а поруганная честь неизменно оказывается восстановлена.

В Канаде женщина родила восьмерняшек. И мир забыл про нас.

Изложить эту историю на бумаге было нелегко, но я уверена, что читать ее тебе было еще труднее.

До сих пор самым длинным, что мне удалось написать, было школьное сочинение на пять страниц по «Ромео и Джульетте».

Невероятно сложно сделать что-то, когда тебе сказали, что это будет самое последнее действие в твоей жизни.

Все остальное, если честно, я плохо помню. Но в этом-то и прелесть человеческого сознания. Оно блокирует все плохое.

– Прости. Видимо, я неверно истолковал момент. Но если я буду говорить достаточно быстро и достаточно долго, мы же сможем сделать вид, как будто ничего не было, да?

У меня такое чувство, как будто я схожу с ума. Это как если бы мы все добровольно согласились не видеть очевидного или условились считать, что дважды два – пять.

В школе я никогда не упускала возможности сунуть нос в чужую аптечку в ванной. Вы бы очень удивились, узнав, какие препараты люди иной раз держат в общем доступе.