7 футов под Килем

Если никто не знает, что творится у меня в душе, то никто не сможет задеть.

«Обычно если нам что-то нравится, мы ожидаем, что и остальные люди придут в восторг. Если что-то категорически отрицаем, то предполагаем, что такого

же мнения придерживаются другие. Очень часто мы вкладываем свои мысли в уста людей и даже не слышим, что они говорят. Нам кажется, будто мы знаем, как отреагируют другие и что подумают и о нас в том числе. Наше проклятие заключается в том, что мы имеем привычку судить по себе.»

«7 футов под Килем»

Анастасия Таммен

#peonieslibraryцитата

Врач вернулся минут через десять с белой коробочкой в руках. Присев на краешек стола, он вытащил из нее тонкий бандаж черного цвета с вертикальными зелеными полосками.

– Он защитит сустав от смещенная коленной чашечки. Наденешь на соревнование. – Герр Либлих поднял на меня глаза. – Разрешаю тебе выступить, но смотри за суставом. Если почувствуешь боль, сразу прерывай гонку. Ты меня понял? А потом придешь на контроль.

Мама посмотрела на врача, как на рок-звезду.

Мама поставила передо мной на стол тарелку картофельного супа-пюре с большими мясными фрикадельками – не разогретыми полуфабрикатами, а вручную слепленными шариками из свежего фарша с кусочками петрушки и лука внутри.

Я даже не успела ничего сказать, как Ник уже сорвался с места. А через пару минут появился снова, толкая обеими руками Майка в спину.

– Я не могу! – упирался тот пятками в землю.

– Еще как можешь!

– Там же только родители!

– Ну а ты мне кто? Чужой человек, что ли? – пыхтел Ник.

– Я тебе не отец!

– Ты мне Майк!

Ник ухмыльнулся, встал с кровати, снял боксеры и достал из прикроватной тумбочки презервативы. Целую ленту!

– Амбициозно, – только и смогла сказать я.

– Реалистично, – подмигнул он.

Всю дорогу мы молчали, но это ни капельки не смущало. В салоне пахло хвоей от елочки на зеркале заднего вида. Из динамиков доносился голос Шона Мендеса:

Если потребуется, я буду ждать вечность.
Только скажи слово, и я изменю свои планы.

Чертов засранец. Я бы так красиво не сказал.

– В январе я каждую ночь просыпалась от кошмаров и шла смотреть телевизор. Только так получалось снова заснуть. По утрам мама находила меня в гостиной перед телевизором. Каждый раз она спрашивала, – я сделала паузу, надеясь совладать с эмоциями, но в итоге полным сарказма тоном произнесла: – «Когда это закончится, Луиза?»

Когда Луиза появилась в дверях, я не знал, плакать или смеяться. Никакого платья или хотя бы сексуальных шортиков: от ключиц до пяток она была упакована в пижаму-комбинезон небесно-голубого цвета, а на груди красовался морской котик. Вытащить Луизу из этого одеяния будет куда сложнее, чем мне бы хотелось, но трудностей я не боялся.

- Любовь, — сказал он бесстрастным тоном, — это то, что нас разрушает.