И все мои девять хвостов

Про китайскую медицину ходят легенды. В том числе и среди китайцев. Легенды эти и про эффективность лечения, и про стоимость. Сказы есть и про суперсовременные медицинские центры, где вас сканируют невидимые вам роботы, и про всеисцеляющее травяное распаривание ног в пластиковом тазике по 100 юаней за процедуру.

В критических ситуациях большинство почему-то не знает, что делать. Растерянность и паника – вот, друзья, большинства. Потому и нужны герои-мудрецы.

Кто бывал на утренних рынках, тот понимает, никто не завтракает дома. По дороге полно мест, где тебе найдётся, что поесть. Чифаньки открываются, как только солнце всходит. И еды там не пересказать.

Лисы-оборотни живут тысячу лет. У них каждые сто лет вырастает новый хвост. А потом, когда хвостов становится девять, лиса седеет и из рыжей превращается в белую. А затем еще через тысячу лет, - в звездную.

Сумасшедший день, сумасшедший старик, сумасшедшее предложение, сумасшедшее всё. Бедная, нескладная, маленькая девочка, забитая жизнью, сидевшая внутри Саши Кислицкой, сейчас разревётся; еще чуть-чуть в том же духе - и у реальной Кислицкой затрясутся руки, польются слезы, как в детстве.

Красивый юноша опускал глаза, словно бамбук сбрасывал листья под порывами ветра. <…> И голос юного сотрапезника был похож на звук распрямляющегося бамбука

Цветущая слива роняла лепестки. Лунный свет заливал одинокий куст на ночной поляне. Лепестки, кружась и ласкаясь, падали прямо в ладонь. Невесомые, нежные.

Харбин приютил его. Город был такой же странный, как он сам – половинчатый, наполовину русский, наполовину китайский.