Цитаты из книги Изгой

Едва ли существует нечто худшее, чем показывать кому-то свои слабости. Особенно тому, кто может тебе навредить. В таких руках слабости становятся оружием. А мы, соответственно, начинаем защищаться.

• Побои продолжаться, пока мораль не поднимется.

Как бы все то, что он тогда наговорил, ни ранило меня до сих пор, я знаю, почему он так себя повел. Ни у одного из нас нет опыта в нормальных, здоровых отношениях. Наши эмоции набрасываются на нас внезапно. Мы столько времени давим их в себе, что, когда они вырываются наружу, это потрясает весь организм. Как и он, я тоже пару рах становилась жертвой худших своих порывов.

Но кого, черт возьми, волнует поражение, если воюю тут только я? Какая разница, прав ли я, если я останусь один? Типа, ну да, молодец, ты всех их победил и сидишь теперь в темной углу, пока они живут дальше. Что может быть более жалким, чем человек, который последний помнит, из-за чего вообще все поссорились?

Если бы я мог закатить глаза дальше рамок собственного черепа, они бы уже весело катились по проходу между партами.

Сколько раз мне еще придется открыть сердце понапрасну, прежде чем я выучу, что это только сделает мне больно?

В аду будет скучно, если не прихватить с собой друзей, так ведь?

Главный трюк, настоящая защита от любой боли в том, что тебе должно быть просто на все наплевать.

Когда сидишь на украденном троне, тебе всюду мерещатся враги.

На фиг форму. Будь легендой.

Слоан. Детка. Твой неприступный образ уже не кажется таким убедительным, когда ты целый вечер не доставала язык из моего рта.

Скука — это дерьмовое состояние для кого-то с моим пристрастием к саморазрушению. Это висящее на стене ружье, постоянно направленное мне в висок.

Люблю момент, когда утро только-только начинает прорываться сквозь пелену сна, а я лежу и прислушиваюсь в ожидании сирен и шума распада цивилизации, гадая, какая же катастрофа могла произойти за ночь. А потом понимаю, что гребаный мир остался ровно таким же, каким и был, и тогда приходит жесткое разочарование.

Ощущение такое, словно я всю жизнь бреду по колено в воде, но если меня это чему и научило, так это полагаться на самого себя. Никто другой мне больше не нужен, так как в конечном итоге всегда только я сам своя единственная опора. И что бы там не случилось, у меня всегда припрятан туз в рукаве.

— Сообщим местным о своем возвращении, как полагается?

И почему мне кажется, что для него это значит как минимум отыметь дочку кузнеца на церковных ступенях?

Если история и правда циклична, то нас ждут билеты в первый ряд на фееричный фильм-катастрофу.

К сожалению, когда от тебя постоянно ждут, что ты будешь "сильной", то и сломаться недолго.

Единственная любовь Дюка — это он сам, и развода у них не предвидится.