На крыльях любви. Лебедь

— Алин, я не успокоюсь, пока не угощу тебя… — хитро подмигнул мне Левицкий. — Не волнуйся, это не «Ла сосиса»! — он развязно хохотнул, делая большой глоток вина, — Но, если ты все-таки хочешь «Ла-сосиса», только скажи! Сразу почувствуешь руку опытного сосисье!

Лебединая верность не миф. Лебеди - очень преданные птицы. Пару они создают раз и на всю жизнь.

— Алин, можешь хотя бы предупреждать, когда обнаженный Кирилл Воронов будет готовить завтрак у нас на кухне?
— Че-го? — у меня чуть кофе не пошло носом. — Кирилл готовил голым?!
— Ну, не совсем… В трусах! — она задорно подмигнула. — Но знаешь, мне и этого хватило, чтобы на пару секунд потерять дар речи! Сегодня же подарю своему лентяю абонемент в качалку!

Она девочка?
Она девочка!
Открывайте шампанское! Выпускайте цыган!
Нирвана. Экстаз. Блаженство.

— После того, как свел твое прозвище, мне стало так плохо… Вообще перестал спать… — проговорил он, задушенным шепотом. — Ведь, как бы там ни было, это важная страница моей жизни… Первая безумная любовь. Через несколько дней я снова пришел в тату-салон… Мы долго рисовали эскиз. На спине, потому что ты вставила нож мне в спину, задев сердце. Раскурочила его к херам… Остались одни осколки. Ты — мой черный лебедь, Лебедева Алина. Вот такая у нас с тобой на грани помешательства любовь.

— Я подошел к главному, Алина, — снова взгляд глаза в глаза. — Ты согласишься пояменять одну птичью фамилию на другую? — Воронов хулигански улыбнулся, играя с моим безымянным пальчиком.

— Это ты научила меня любить, Сокровище, вот теперь и расхлебывай.

— Мы придумаем еще много наших слов, если тебя это так расстраивает… — касаясь мягкими губами моего виска, баюкая, как маленькую девочку.
— Нет, такого уже не будет… — упрямо настаивала я на своем.
— Значит, будут лучше! — он тяжело дышал мне в шею. — Воронова Алина.

Сердце кровоточило, пока черная ревность затапливала внутренности. Не получалось собрать то, что разбито… Никак не выходило.
Наша первая любовь — осколки.

Если нам суждено быть вместе, пора научиться друг другу доверять.

— Да я с удовольствием подрехтую ему физиономию!
— У него, итак, все лицо в царапинах…
— У вас там испанские страсти кипят? — весело поинтересовался Безруков.
— Скорее дурка на гастролях!

— Кирюх, смотрю, у тебя прошлая ночь удалась? Что за кошка дикая поточила когти о твою морду?
Провокатор херов.
Лебедева вмиг переменилась в лице. Судорожно задышала, сминая темную ткань подола пальчиками. Щечки порозовели.
— Моя девочка дрессировала меня, — я выразительно посмотрел на Алину, — сегодня ночью продолжим.

Реальность не всегда совпадает с нашими желаниями.

В моей извращенной картине мира страдать мы должны вместе.

— Да плевать… Ты вечный номер два!
— А ты для меня номер один. Всегда была и будешь.

Ну, что за неисправимый идиот?
Да мы с Вадиком сегодня час просидели в этой злополучной подсобке, разбирая декор для украшения зала, а потом к нам еще заглянул охранник Азат, и тоже задержался минут на десять, так сказать, «присоединился к разврату». Странно, что до сих пор нет обвинений!
Ревнивый придурок!

— Лебедева, ты че творишь? — сипло рассмеялся он. — Я как стекло… А все равно будто в хла-а-ам. В кого ты меня превратила? Сшила-таки? М? Колись? — его рваное дыхание оседало на моем лице, распространяя ледяной озноб по телу.
— Сшила?! — я моргала.
— Кукла вуду сшила втихаря? И каждый день колешь иголочки? Да, сокровище? Есть не могу. Спать не могу.

— Тогда чего… ты хочешь?
Шумно втянув воздух, Кирилл провел кончиком языка по своей полной нижней губе. Болезненно рассмеялся.
— Тебя, — севшим в ноль голосом ответил он. — Лебедева, давай свихнемся? Позволь мне раздеть тебя и показать, как я могу любить?
— А любить ты умеешь, только избавив девушку от одежды? Других вариантов не предусмотрено?

Обычно все стараются презентовать себя лучше, чем они есть на самом деле!

Иногда полезно дать волю накопившимся эмоциям.