Счастливый человек. История сельского доктора

Возможно, именно холод придает особый вкус горячей чашке чая. Хруст шагов по гравию из-за слабого мороза звучит немного громче, чем месяц назад. Пахнет тостами. И на брусочке сливочного масла – маленькие крупинки хлеба от предыдущего нетерпеливого ножа. Снаружи солнечный свет, одновременно мягкий и очень резкий.  [...] Следующее утро было таким же осенним, как и предыдущее. Каждый лист каждого дерева существовал отдельно от других. Солнечный свет, просачивавшийся сквозь ветви деревьев в саду, играл на полу спальни старой женщины.

То же самое происходит и в жизни. Смерть человека делает его определенным. Конечно, его секреты умирают вместе с ним. И, конечно, сто лет спустя кто-нибудь, просматривая бумаги, может обнаружить факт, бросающий иной свет на его жизнь. Смерть меняет факты качественно, но не количественно. Никто не может узнать человека, потому что он мертв. Но то, что мы уже знаем, отвердевает и становится определенным. Мы не надеемся на то, что двусмысленность прояснится. Теперь мы главные герои, и мы принимаем решение.

Заслуживают ли пациенты той жизни, которую ведут, или заслуживают лучшей? Они те, кем должны быть, или деградировали? Могут ли они развить потенциальные возможности, которые он видит? Разве нет тех, кто желает жить лучше? И, видя невозможность, желают ли они смерти? Сассолл верит, что невзгоды закаляют характер. Но можно ли назвать несчастьем их блуждание на ощупь, а иногда и слепоту? В чем причина скуки? Является ли скука ощущением, что способности медленно угасают? Почему достоинств больше, чем талантов? Кто может отрицать, что культурно отсталое сообщество предлагает меньше возможностей для сублимации, чем культурно развитое? Какое право мы имеем быть нетерпимыми?