Двоедушник

Дышала только потому, что он дышал вместе с ней.
Он брал и отдавал взамен. Он слушал ее. Понимал. Отзывался. Слишком охотно. Слишком... весь. Так быстро...
И хотел большего. Здесь. Сейчас. С нею.

- Она все еще помнит. Она ищет тебя... Как я надеялась, что все это само собой рассосется. Спустя столько-то лет...
Ника застыла, не зная, что сказать или сделать. Выражение маминого лица напугало ее гораздо сильнее этих непонятных слов.

Нормально так поговорили. Все ясно. Антон - обыкновенный псих. Тихий сумасшедший. Но искренний. Верить ему хотелось. Шанна эта его тоже не вполне нормальная. Угораздило вообще с такими связаться...

Я мечтал, что вырасту и буду придумывать новые дома, а сам ночую в старых.

Книги не привязыны к людям. Их жизнь не зависит от того, перелистывают ли страницы чьи-то пальцы.

Мы отыщем частички друг друга в себе и узнаем.

Вечная жертва непонятно чего.

На крик не хватало сил. Из всех желаний осталось только одно- проснуться.

Даже если у них есть дом, они всё равно бегут. Сами для себя потерянные, они ищут что-то, но не знают, что и где. Везде чужие, и в то же время свои.

Когда утешают, только хуже становится.

Книги… Вот что поможет сбежать от круговерти мыслей.

"-Почему ты всё время плачешь?-спросил он вместо ответа.
-Потому что я глупая. И сама придумываю себе проблемы."

Изнанка - это такое м­есто, где мертвые дома ждут мертвых людей.

– Из Рязани, – брякнула она первое, что пришло на ум. – Там еще грибы с глазами. Их едят – они глядят.

свою жизнь нужно продавать задорого

Тоска, но какого-то очень близкого, родного сердцу свойства. Грусть, которую хочется ощутить, потомв что в ней можно найти самого себя, давным-давно затерянного среди светофоров и многоэтажек, и вдалеке от множества себе подобных вдруг оказаться в одиночестве.