Троецарствие

Лу Су почтительно склонился перед Чжугэ Ляном.
Когда суда подходили к берегу, пятьсот воинов, присланных Чжоу Юем, уже ожидали их. Чжугэ Лян велел им вытаскивать стрелы из соломы и складывать у шатра Чжоу Юя. Стрел было более ста тысяч!
Чжоу Юй сначала совершенно растерялся, когда Лу Су рассказал, каким образом Чжугэ Лян достал стрелы, а потом, печально вздохнув, произнес:
– В изобретательности и в способности предвидения я намного уступаю Чжугэ Ляну!
Потомки, восхваляя Чжугэ Ляна, сложили такие стихи:
Однажды туман упал на великую реку,
Густой пеленой окутал он гладь голубую.
Стрелы, как дождь, покрыли суда боевые.
Сегодня Чжугэ опять превзошел Чжоу Юя.
Вскоре и сам Чжугэ Лян явился в лагерь повидать Чжоу Юя. Тот вышел из шатра ему навстречу и на все лады стал расхваливать его:
– У вас такой удивительный дар предвидения! – говорил он. – Право, вы заставляете людей уважать себя!
– Небольшая хитрость, только и всего, – отвечал Чжугэ Лян. – Стоит ли так удивляться?

Бэйхайский Кун Юн был родом из Цюйфу. Внук Конфуция в двадцатом колене, сын начальника уезда Тайшань Кун Чжоу, он с детства прославился умом. Когда ему было десять лет, он отправился к хэнаньскому правителю Ли Ину. Привратник не хотел его пускать, но Кун Юн сказал: – Я родственник семьи Ли.
И вошел.
– В каком же родстве состояли наши предки? – спросил Ли Ин.
– Ведь в древние времена мой предок Кун-цзы задал вопрос вашему предку Лао-цзы об этикете, – сказал Кун Юн, – так разве это не роднит меня с вами?
Ли Ин был поражен. И когда немного погодя вошел его друг Чэнь Вэй, Ли Ин сказал ему, указывая на Кун Юна:
– Это удивительный мальчик!
– Если человек умен в детстве, – возразил Чэнь Вэй, – еще не значит, что он будет умен, когда вырастет.
– Если ваше утверждение правильно, – заметил Кун Юн, – то вы, господин, в детстве несомненно были умны.
Все засмеялись, а Чэнь Вэй сказал:
– Когда мальчик вырастет, он будет величайшим человеком!

Неожиданно Сунь Цюаню сообщили, что в Цзянье прибыл советник Чжан Чжао. Сунь Цюань велел привести его.
– Вы убили Гуань Юя и его сына! Нас ждет беда! – воскликнул Чжан Чжао, едва лишь представ перед Сунь Цюанем. – Гуань Юй и Лю Бэй поклялись, что умрут вместе. Лю Бэй властвует в Сычуани, у него такой хитрый советник, как Чжугэ Лян, и такие храбрые военачальники, как Чжан Фэй и Хуан Чжун, Ма Чао и Чжао Юнь! Если он узнает о гибели Гуань Юя, месть его будет ужасной! Справиться с таким могущественным противником нелегко!
– Об этом я действительно не подумал! – Сунь Цюань даже топнул ногой с досады. – Что же теперь делать?

Дозорные донесли, что войско Цао Цао уже заняло Фаньчэн и что Цао Цао заставляет народ готовить лодки и плоты для переправы через реку.
– В Цзянлине можно обороняться, – говорили военачальники Лю Бэю. – Но когда мы туда доберемся? С такой массой народа мы за день едва успеваем пройти десяток ли! А что, если нас настигнет армия Цао Цао? Как мы ее встретим? Благоразумнее было бы пока оставить народ, а самим двинуться быстрее к Цзянлину.
– Тот, кто берется за великое дело, должен считать народ основой всего, – со слезами отвечал Лю Бэй. – Люди пошли за мной, как же я их покину?
Такие слова всех растрогали. И потомки сложили стихи, в которых восхваляют Лю Бэя:
В годину невзгод он сердцем сливался с народом.
Садясь на корабль, всех тронул слезою своею.
Так вот почему и дети и старцы в округе
Доныне поют великую славу Лю Бэю.

Захваченные у врага обозные повозки были разделены между воинами и военачальниками в качестве награды за труды. Войско возвратилось в Синье. Население города стояло по сторонам пыльной дороги и кланялось победителям:
– Жизнью своей мы обязаны тому, что господин наш сумел отыскать такого мудреца!
По возвращении Чжугэ Лян сказал Лю Бэю:
– То, что разбит Сяхоу Дунь, еще ничего не значит! Теперь ждите самого Цао Цао с большим войском!
– Что же нам делать? – спросил Лю Бэй.
– У меня есть план, как отразить нападение Цао Цао! – успокоил его Чжугэ Лян.
Вот уж поистине:
Врага сокрушив, не слезай с коня боевого.
Окончив войну, готовься к сражениям снова.