День гнева. Новая сигнальная (сборник)

Один из лучших рассказов советской фантастики её "золотой поры" - 60-70 годов прошлого века. Удивляюсь сам себе, что я до сих пор как-то умудрялся обходить стороной такого замечательного автора как Север Гансовский. По стилю он больше других напомнил мне Стругацких, вообще-то они шли параллельно, может быть, братья опередили старшего товарища года на 3-4 по выходу на большие тиражи. Поводом вспомнить об этом замечательном писателе послужил тот факт, что сегодня исполняется ровно 30 лет с того дня, как он ушел из жизни, и очень не хочется, чтобы таких великолепных мастеров забывали.

На этот рассказ я наткнулся в "Антологии советской фантастики" из БСФ (Библиотеки современной фантастики), издававшейся в середине 60-х. И пока, из всего в томе прочитанного, рассказ Гансовского показался самым сильным.

Тогда это казалось фантастикой очень далекого будущего, сегодня уже - нет. Речь идет о генетических экспериментах, о попытке привить зверям высокий интеллект. В качестве объектов испытания выбраны медведи, в результате появились странные существа в зверином обличье, способные к абстрактному мышлению и особым талантом к усвоению математики и физики, но при этом не наделенные никакими моральными и этическими нормами.

В том мире, где это случилось, их зовут отарками, очень напоминает орков и по созвучию, и по некоторым своим проявлениям. Жрут они не только людей, но и с радостью набрасываются на своих ослабевших или раненых собратьев, и это при том, что они по всем параметрам логического и абстрактного мышления превосходят обычных людей. Вот такая проблема вырисовывается - наличие существ, наделенных сознанием и высоким интеллектом, способных осмыслить и осознать любую идею, сколь бы сложной она не была, и при этом не способными справляться с собственной звериной природой.

Но кроме проблемы самих отарков, еще показательнее проблема людей - как им - людям - быть с этими зверолюдьми? Дать им возможность развиваться - они ведь, размножаясь и производя новых субъектов, совершенствуются даже внешне, некоторые теряют шерстяной покров, - или уничтожить как неудавшийся проект. А люди-звери понимают, что их судьба не решена, и это делает их еще опаснее, потому что теперь они начинают рассматривать обычных людей не только в качестве потенциальной пищи, но и как источник угрозы их существованию - бунт становится практически неизбежен.

В рассказе есть и приключенческая линия, всё вышеизложенное становится ясно в процессе приключений, переживаемых главными героями, но я не буду её касаться, дабы сохранить интригу для тех, кто захочет познакомиться с этим замечательным рассказом, если до сих пор еще не знаком. Философская же проблема, поднятая автором, станет в будущем главной во многих произведениях и отечественной, и зарубежной фантастики.

Что касается сравнения "Дня гнева" с "Островом доктора Моро", безусловно, общий знаменатель у этих произведений очень явный, можно даже говорить о частичном заимствовании идеи у английского классика, но все же Гансовский рассматривает проблему под иным углом. Человеко-звери Уэллса пытались стать людьми, и в интеллектуальном отношении были очень мало развиты, отарки Гансовского интеллектуально намного превосходят людей, и быть на них похожими не стремятся. Это уже конфликт цивилизаций: материнской и созданной, "отягощенной" моралью и свободной от неё.

В завершение хочу вспомнить, что именно по этому рассказу был снят первый советский официальный "ужастик", который носил то же название. Но, надо признать, что фильм получился намного слабее рассказа, и даже игра замечательных актёров - Юозаса Будрайтиса и Алексея Петренко - его не спасла. Так что, лучше - читайте!

Север Гансовский уже около десяти лет числился в писателях, когда рискнул обратиться к новой для него - фантастической теме. Было это во многом благодаря общению с братьями Стругацкими, может потому и стилем своим Гансовский ближе всего стоит к нашему легендарному фантастическому тандему.

В 1963 году в издательстве Детгиз вышел первый сборник фантастических рассказов Гансовского, а "Хозяин бухты" его открывал. Не знаю, была ли у Гансовского на тот момент возможность ознакомиться с произведениями Лавкрафта, известно, что в СССР его не издавали до начала 90-х, но может Гансовский мог читать в подлиннике. Я почему так заостряю на этом вопрос, дело в том, что морской монстр, изображенный писателем в рассказе имеет что-то общее с незабвенным Ктулху. Не в плане происхождения данного существа, а в плане того ужаса, который оба производят на оказывающегося рядом человека.

Гансовский предлагает очень оригинальную версию возможного существования... планктона. Несколько неожиданно звучит, но так и есть, автор проводит аналогию с муравейником, когда один муравей представляет собой всего лищь маленький винтик огромного живого механизма, образующего муравейник.

Но с морским аналогом всё несколько сложнее - маленькие планктонные существа в какой-то момент объединяются и образуют некое могучее тело, которое может поднять на свою "спину" лодку с людьми, оказавшуюся в этот момент в бухте, и мгновенно "сожрать" человека, неосторожно выпавшего за борт. Еще хлеще монстр поступает с акулами, в секунды превращая их в тонкие пергаментные листы, высасывя из них всё, что только можно.

А затем, в течение нескольких секунд, могучее тело снова распадается и перед ошеломленным свидетелем только что разыгравшейся трагедии опять только искрящаяся мелкой рябью, спокойная гладь бухты. Ужаса автор нагоняет, но объяснения описанному явлению не дает, так и не ясно - обитает нечто подобное только в этой бухте на одном из островов Новой Гвинеи, или где-то еще тоже. А может это просто выдумка подпившего французского кинооператора, ведь это он рассказывает автору эту историю, сидя за столиком ресторана. Только так получилось, что заснять удивительный случай у рассказчику не удалось...

В «Винсенте Ван Гоге» Гансовский упомянул, что овладевшее временем человечество наказывает преступников, отправляя их в отдаленные эпох. Позже он вернулся к этой идее, развернув ее в любопытную повесть.

С одной стороны, сюжет лишен загадки и раскрывается читателю на первых страницах (лишь только само совершенное преступление остается неизвестным до финала) – вот наш дряблый преступник, изнеженный горожанин будущего, заброшенный пенитенциарной машиной в кембрий. С другой стороны, мастерство автора в том и состоит, чтобы сделать из предсказуемого сюжета (их вообще раз два и обчелся, Борхес не даст сорвать) интересное произведение. Этим Гансовский и занялся, начав прокачивать своего героя морально и физически.

Произведение состоит из странного сплава самосовершенствования героя и описания удивительных миров, которых в повести четыре (если считать мир будущего). Каждый раз, когда герой погибает, его перекидывают поближе к будущему – так он, надо полагать, отсиживает свой срок. За кембрием следует мел, жуткая Бойня, где наш герой выживает среди поедающих друг друга динозавров. Инфернальная картина, Ефремов мог бы оценить всю степень энтропии. Затем, внезапно, герой оказывается в XVIII веке, где пытается стать прогрессором (волновала эта тема советских фантастов, ой волновала).

Автор умен, умеет создавать миры, поэтому эти скачки, несмотря на неочевидность выбора эпох, сливаются в общее полотно роста героя. Мораль сей сказки проста и хороша – когда увидишь в потоке людей знакомого, который как будто постарел на десяток лет и стал мудрее, возможно он недавно оттуда, где ящеры жрут друг друга или где пустынный континент без жизни, которая еще не вышла из моря. А может и из тех времен/краев, где крепостные гаремы, где людей продают, а помещики предаются псовой охоте. И как-то он, этот постаревший возвращенец, явно больше стал он ценить простой и уютный современный мир.