Морфий

Часами мы сидели с печальной барышней. Я за конторкой, она за столом. Я читал "Трёх мушкетёров" неподражаемого Дюма, которого нашёл на полу в ванной, барышня сидела молча и временами тяжело и глубоко вздыхала.
Я спросил:
– Чего вы плачете?
В ответ она зарыдала и заломила руки. Потом промолвила:
– Я узнала, что я вышла замуж по ошибке за бандита.
Я не знаю, есть ли на свете штука, которой можно было бы меня изумить после двух этих лет. Но тут... тупо посмотрел на барышню...
– Не плачьте. Бывает.

Крупный снег шел, всё застилая, фонарь горел, и дом мой был одинок, спокоен и важен. И я, когда шёл, хотел одного - спать.

Все-таки наша медицина — сомнительная наука, должен заметить.

Несет меня вьюга, как листок. Ну, вот, я домой приеду, а меня, чего доброго, опять повезут куда-нибудь. Так и буду летать по вьюге.

Сорок восемь дней тому назад я кончил факультет с отличием, но отличие само по себе, а грыжа сама по себе.

Только через страдание приходит истина... Это верно, будьте покойны! Но за знание истины ни денег не платят, ни пайка не дают. Печально, но факт.

Где же весь мир в день моего рождения?

Считаю своим долгом съездить к нему. Если разрешите, я завтра сдам на один день отделение доктору Родовичу и съезжу к Полякову. Человек беспомощен.

И слышу, сзади меня, как верная собака, пошла она. И нежность взмыла во мне, но я задушил ее.