Тот самый Гумилев

Царство Небесное достигается трудом и подвигом. Всякий путь требует усилий, а духовный - больше всех; так разве поэзия - не духовный путь? И разве на этом пути не важна работа, разве можно пройти его на одном вдохновении? Ведь акмеизм - не просто поэтическое направление, это духовный выбор и жизнь, этот выбор подтверждающая...

Нет, тоскливо было по другой причине: эта почти символическая несвобода изменила ощущение времени. Жизнь вокруг шла как всегда, но Гумилев оказался будто отделен от всех, и время для него текло свое, особое - то самое, в котором он был лишь героем, а не автором.

Почему этот проклятый приговор, в сущности, пустяковый, вынесенный еще год назад, настиг его именно сейчас, когда ему нужнее всего несколько свободных дней? Как странно было ощущать себя бессильным что-либо изменить, вдруг оказаться не автором своей жизни, а героем, не ведающим, что с ним будет, неспособным ни предугадать авторский замысел, ни - тем более - возразить ему...