Ночью начался дождь – холодный ливень, пришедший с океана. Арлен-Хайтс был тих, дом Гриров – тёмен. Дождь барабанил по стеклу, и струи воды стекали по панорамным окнам, выходящим на лужайку. Тёмные скелеты деревьев вокруг дома качались на ветру, их ветки скребли по крыше. Капли оставляли пузыри на пустых подъездных дорожках. Дом, неподвижный и тихий, стоически терпел атаку ветра и воды.
Что-то скользнуло по лужайке, на траве словно бы остался след; в тёмной кухне открылась дверца буфета, тихим скрипом нарушив тишину.
В окне спальни появился силуэт, расплывчатый, словно тень. Мутное пятно, похожее на лицо. На стекле отпечаталась прижатая ладонь. На миг замерла, белая и бескровная, хотя видеть её никто не мог.
Ветер завывал в водостоках. Ладонь исчезла, и силуэт растворился в темноте. Дом снова замер.