Страшные сказки дядюшки Монтегю

«Так или иначе, на страх время оказывает то же волшебное воздействие, что и на боль: оно притупляет его и внушает жертве, что пережитое ею, скорее всего, не было таким ужасным, каким когда-то казалось.»

- Не хотите же вы сказать, сэр… - начал я. - Неужели истории, которые вы мне рассказываете, поведали вам эти дети?
Дядюшка Монтегю молча кивнул.

• Но как такое может быть? - спросил я, слегка запнувшись оттого, что дети подались вперед, чтобы, как мне показалось, не пропустить ни одного моего слова. - Это же значило бы только одно…
• И что же, Эдгар?
• Что эти дети - во всяком случае, некоторые из них - мертвы.

Так или иначе, на страх время оказывает то же волшебное воздействие, что и на боль: оно притупляет его и внушает жертве, что пережитое ею, скорее всего, не было таким ужасным, каким когда-то казалось. Но страх – он как огонь. Время лишь создает иллюзию расстояния; вернешься к огню – и он тебя обожжет.

Кельты, например, обожали трофеи в виде голов побежденных врагов. Отрубленные головы они развешивали на ветвях, наверно, с такой же радостью, с какой твоя мамаша украшает елку на Рождество.
По-моему, ни кельтам, ни моей матушке эти занятия радости, скорее всего, не приносили.

"У всего есть история, – вздохнул дядюшка Монтегю. – У всего и у всех".

В ледяном воздухе разливался особый светящийся полумрак, какой бывает перед грозой. Этот свет обещал надежду и в то же время грозил бедой.

Между деревьев пробежал ветерок, как любознательная собака, пошуршал опавшими листьями и, раскачав тонкие веточки на вершинах деревьев, наполнил лес приглушенным шелестом - как если бы где-то неподалеку столпились и перешептывались между собой люди.

...Даже лучшие из лучших рано или поздно проигрывают...

Вяз, коварный злодей, не любит людей…

Но я же, в конце концов, англичанин, и к тому же большую часть своей жизни провел в одной из лучших в стране частных школ. Так что побои меня не пугали.