Каменные клёны

Я тоже ем анютины глазки! И пью греческий чай из шалфея!
Меня тоже жалит божественный овод и гонит в Египет вдоль грязного берега Ирландского моря. Я мариную бутоны одуванчиков! Я сушу семена пиона на подоконнике!
Я летаю на ветках бузины!
Обнимите же меня.

Убийца собак, стерегущих дом, поплатится сильнее, чем волк, попавший в смертельную западню.

Поспешность сама себе препятствует.

[i]Рука судьбы проворна и грязна,
Изящна, шестипала и презренна.[/i]

слова продлевают жизнь, как поцелуи и красное вино.

Слишком сильная жажда делает человека беспомощным...

Почему Гамлет медлит и не убивает короля? Не потому ли, что ему будет смертельно скучно жить без ненависти, жизнь с ненавистью – это как тесное французское кафе, множащиеся зеркала делают его неоглядным.

... саша не могла мне нравиться, мне никогда не нравились женщины, похожие на сплетение теней, на рясу францисканца, на самое темное место на гравюре, не похожие на женщин, короче говоря

Мертвые собаки теряют породу и приметы пола. Имя они тоже теряют. Рассказывая о них после их смерти, вы говорите просто: моя собака любила то, моя собака делала так. С людьми — совсем другое дело.

В небесном саду, тьфу, то есть в парке аттракционов поэзия - чертово колесо, а проза - колесо обозрения, думаю я, роман поднимает тебя быстро, поднимает высоко, и вот оттуда, из сонной египетской сини, взглянув на черепичные крыши и влажные поля, на изнанку занавеса, на невинные известь, кармин и сажу, ты осознаешь себя повелителем здешних мест, озираешься снисходительно, пока поскрипывающая пружина сюжета опускает тебя в траву, мягко выталкивает из кабинки, иди, покупай еще билетик.