До встречи в книжном

— Не стоит примерять каждое слово на себя. Книги дают нам выбор. Мы будто видим взгляды разных людей на одну и ту же ситуацию, у нас, бывает, появляются варианты там, где в голову ничего не приходило.

— И что, многому тебя книги научили?

— Представь себе, да.

Самое чудесное в книге - это то, что она зачастую говорит на одном с читателем языке. Каждый видит в ней то, что ему близко, поэтому одна и та же книга для одного может быть о лени, для другого - о чувстве жизни, для третьего - о проблеме мещанства. А иногда может случиться даже такое, что человек увидит в книге решение своих же проблем чужими глазами, увидит свою душу, как в отражении зеркала.

Между нами были каких-то пятьдесят метров, оконный проем, пара кустов сирени и моя долбаная нерешительность.

....конфитюр успевал засахариться, заплесневеть, скиснуть… короче, успевал больше, чем многие из нас за целую жизнь.

Кто бы мог подумать, что в библиотеке будет пахнуть так же, как десять лет назад: старыми сухими страницами, кожаными обложками и пылью, мерцающей в свете напольных торшеров. И что входная дверь будет скрипеть так же, как и десять лет назад, а библиотекарь, все та же, что и прежде, вновь поприветствует гостя.

Он сделал что-то невероятное. Нет, он не избавил меня от всех моих страхов. Но помог понять что-то очень важное. Родителей, к сожалению, не вернуть. Память – не стереть. Но помнить можно и что-то хорошее. Считалочку шепотом папы, например, или лучистые глаза мамы, рассекретившей мой план пойти покурить за гаражом с ребятами. Книжка Алисы была лишь началом, сегодня я вышел от психоаналитика и убедился в том, что мой путь только начинается.

Знал бы, что приготовит мне этот день, – не вставал  бы вовсе.

О, на что способна книга! Когда ты мысленно переносишься из тесной комнатки два на два метра в большие залы, где в воздухе витает любовь, а за окном поют птицы, - не чудо ли это? Когда боясь любви, в один миг влюбляешься. Когда сердце, не дрожащее при виде самых страшных бедствий, может задрожать от сочувствия просто при чтении, да чтении чего - простых букв!

Но ей казалось, что если она отступится, то турецкий халат, купленный на рынке, тут же схватит ее и обовьет змеей – и Аня никогда не сможет изменить свою жизнь.

Я не читал ее каждый день, как Лев. Но иногда листал, особенно в те моменты, когда мне было грустно. В ней было, наверно, больше ошибок, чем страниц, но обращать внимание на них я себе не позволял. Я вспоминал слова Льва и улыбался. Смешной старик. Хитрюга. Заставил

Люди рождаются либо с золотой ложкой во рту, либо с одной ржавой вилкой на всю семью. Но все это, несомненно, ставит на жизни одно огромное клеймо. Тебя либо любят, либо ненавидят. Либо ты всего добиваешься сам, либо получаешь все на блюдечке с голубой каемочкой. Стоит лишь прийти в школу, как другие дети укажут твое место. И способ, которым они это сделают, тоже зависит от твоего «наследства».

Она приносила с собой чашку кофе в картонном стаканчике или брала у лавочни лавочника стеклянный чайник и заваривала что-нибудь волшебное: пахло то летним вечером, то зимним трескучим морозом, то молоком, то ягодами.

А ведь ни разу за долгие полтора года работы она не засыпала позже полуночи! Да и что возбудило ее чувства? Классика?! Скучнейшая русская классика, над ней на уроках все ее одноклассники и одноклассницы посмеивались, а затем читали в коротком пересказе, чтобы забыть об этом, как о скучном сне, который исчезает сразу же после пробуждения.

Сирень в тот год цвела очень долго, пышно, а грозди ее были категорически ароматными. Помню этот запах так, словно чувствую его каждую секунду. Сладкий, приторный запах. Наверно, так могли бы пахнуть духи Алисы. Наверняка они так и пахли. Всяко приятнее, чем запах гари из-под капота.

– А вы не тот юноша из квартиры на первом этаже?
Старик зыркнул за меня – и я по инерции посмотрел назад. Туда, на свои окна. Шея вернула голову обратно, а взгляд – на деда. Горло еще не успело избавиться от нагрянувшей сухости, да и язык отказывался подчиняться, поэтому я ограничился тем, что поводил подбородком из стороны в сторону, довольно интенсивно для убедительности. Слишком много вопросов, дедушка.

В моей жизни никогда не было места спорту и азартным играм. И то и другое мне заменила задача: выяснить, что читает этот сопливый дед.

«Писательский недуг… – мысли в голове доктора все вертелись вокруг беседы с Кэт Этони. – Новая замечательная болезнь в моей практике. Остается надеяться, что пациент выживет…»