Чужая невеста босса. Ты будешь моей!

– Готовьте алименты, Маша Ивановна, – с порога ошарашив соседку, Рома передает ей Мурзика, а сам сразу же моет руки.
– Чегой-то? Не слышу, – показывает на ухо она.
Узнаю в ней любопытную старушку, которая вышла на площадку в то злосчастное утро, когда я сбегала от варвара. Надеюсь, она меня не вспомнит. Стыдно быть одной из вереницы его случайных пассий.
– Ваш Мурзик обесчестил моего Арни, и теперь он беременный, – выпаливает Рома. – Тьху ты. Она! Арника беременная.
– Что за срамота, – ворчит старушка, прижимая к себе котяру. – Эх, молодежь. Потерянное поколение. Насмотритесь всякой ерунды, а потом других в непотребствах обвиняете. Мурзик не из этих, – защищает его, как ребенка.
– Да я серьезно, Маша Ивановна, – отсмеявшись, произносит Рома. – Кошка у меня оказалась. А на свидание к ней только ваш Мурзик мог попасть. Родит – увидим точно. Такую рыжую морду невозможно перепутать, даже тест ДНК не нужен будет.

– Тогда в чем дело? – возвращается на кресло и устраивается удобнее, сложив руки перед собой.
– Ну-у, – тяну, пытаясь сформулировать и правильно трактовать нашу странную первую и единственную ночь. – Скажем так, мы не довели дело до конца. Поэтому не ожидали последствий, – образно объясняю.
– Кхм, петинг? – без стеснения выдает Агата.
Я тут ужом извиваюсь, чтобы обойти острые углы и не смутить мелкую, а эта правдорубка всю тактику мне рубит на корню.
– Что это? – едва ощутимо толкает меня в бок Лина. Наивно хлопает ресницами. Действительно неопытная и неискушенная – Коля не солгал. Придурок, такой бриллиант упустил.
Хмыкнув, наклоняюсь к ее уху и аккуратно шепчу:
– Это такие ласки, когда…
Мой голос становится все тише, а ее щеки – все краснее, пока не превращаются в две спелые помидорки. Осознаю, что ликбез лучше отложить, пока она не сгорела от стыда и… воспоминаний. Той ночью мы успели "прикоснуться к прекрасному".
– Знаешь, я тебе потом все расскажу. Наедине. А лучше покажу, – бросаю, скрывая последнюю фразу в кашле. Но, судя по багровому лицу и судорожному дыханию Лины, она успела ее услышать.
– Нет, скорее, у нас был ППА, – эти слова адресую уже Агате.
– А? – вновь отзывается настырная мелкая, но, опомнившись, тут же отмахивается. – Нет, ничего.
Проглатываю нервный смешок. С кем я связался? Учить ее еще и учить. Регулярно, упорно, терпеливо. Экстерном курс проходить будем. Без перемен и каникул. Смахнем пот – и дальше трудиться.

– Вот. Вы можете подождать, пока пиявка насытится, и она отвалится сама примерно через двадцать минут.
– Издеваешься? – вскрикивает возмущенно и подается вперед, чтобы стукнуть меня, но я умудряюсь увернуться от бойкой ладошки. – Почему я должна ее кормить собой? Я на кастрюлю оливье похожа?
– Точно не оливье. Скорее, десерт, – покосившись на нее, хищно улыбаюсь. – Ванильный бисквит со сгущенкой, – облизываю взглядом аппетитную фигурку, завидую подлым пиявкам, которые дорвались до сладкого раньше меня, и вздыхаю. – С шоколадной глазурью, – поднимаю глаза на черные волосы, собранные в хвост.
– Ищи дальше, Царев, иначе бисквит за себя не ручается!