The age of some people can only be calculated by the level of - level of - rot in them.
В сборнике собраны три совершенно разные по духу и по качеству пьесы: одна по-настоящему выдающаяся, одна проходная и еще одна, совершенно немыслимая в современных реалиях.
"Сладкоголосая птица юности" - пьеса выдающаяся. Это история тончайшей настройки, история, столь болезненная, что, прочитав ее, можно поймать кризис среднего возраста и в двадцать лет. Пьеса рассказывает о потере юности во всех смыслах этого слова: люди стареют, гниют физически и душевно, так что еще, казалось бы, молодые ребята живут с уже уставшими душами. Особенно любопытна параллель, которую Уильямс проводит между ранней потерей девственности и уходом юности, причем не только со стороны девушек: главный герой Ченс признается, что момент, когда он впервые переспал со своей возлюбленной в семнадцать лет, стал наконцом его беззаботной жизни. Уильямс пишет о том, как можно легко упустить юность, будучи совсем молодым, и как можно вернуть, если не ее саму, то хотя бы ее ощущение в зрелом возрасте.
"Период привыкания" - пьеса заурядная, бестолковая, оторванная от реальности. А вот "Ночь игуаны" - это настоящий rage bait, заставляющий радоваться тому, что живешь сейчас, а не шестьдесят лет назад. Главный герой - священник Лоуренс Шеннон, лишенный сана за растление несовершеннолетней, занимающийся растлением на своей новой работе гида; он отчаянно ищет покоя, и, что совершенно невероятно, Уильямс допускает покой для этого героя, несмотря на то, что тот не демонстрирует совершенно никакого раскаяния; более того, между Шенноном и героиней, дающей ему надежду на новую жизнь, происходит следующий диалог:
Ханна. Я уважаю человека, которому пришлось бороться за чувство собственного достоинства... и свое...
Шеннон. Какое еще достоинство?
Ханна. Да, за свое достоинство и свое великодушие. Уважаю гораздо больше, чем счастливчиков, которым все дано от рождения и у которых потом ничего не отнимают ценою невыразимых страданий.
То есть совращать несовершеннолетних девочек, а затем страдать из-за этого (именно страдать, а не раскаиваться) - это, значит, "бороться свое достоинство"? Та будничность, с которой Уильямс отсекает разговоры о пострадавших девочках и то пристальное внимание, которое он уделяет "борьбе" растлителя за свое душевное спокойствие мгновенно выводят из себя. Это один из тех случаев, когда литературная составляющая отходит на второй план, уступая место личной неприязни к главному герою.
4 понравилось
