Цитаты из книги Justinian: Emperor, Soldier, Saint

Если бы Юстиниан умер от чумы, когда она подкосила его в 542 году, в глазах потомков он остался бы беспрецедентно энергичным и успешным императором.

По тогдашним представлениям разница между актрисами и проститутками была такой размытой, что ее практически не существовало: не все проститутки были актрисами, но всех актрис считали проститутками.

Правление Юстиниана было временем захватывающих дух амбиций и больших достижений. Он и его советники восстановили правление Рима на большей части Средиземноморья, расширили свое влияние на Кавказе, пересмотрели структуру правления и навели порядок в римском законодательстве.

Разумеется, весть о смерти Юстиниана вовсе не была принята всеми как «общее праведное горе», как заявлял Корипп. Точно так же не все считали, что он окажется в раю. Евагрий, церковный историк VI века и почитатель трудов Прокопия, писавший в Антиохии, отмечал: «Так‚ Юстиниан, устроивший кругом сумятицу и беспорядок и получивший плату за это в конце своей жизни, отправился в место вечных наказаний». По мнению Евагрия, Юстиниан совершенно справедливо оказался в аду.

В рассказе Кориппа есть указания на то, что смерть Юстиниана действительно стала поводом для массовой скорби и почти что истерии на улицах столицы; это было очень похоже на то, что порой происходило в более современных тоталитарных режимах (вспомним, к примеру, сцены, связанные со смертью Сталина или Мао). По выражению Кориппа, «внушающая трепет смерть этого человека ясно показала, что он завоевал мир».

За свою жизнь Юстиниан имел дело с несколькими папами, однако ни один из них не раздражал его так, как Вигилий.

В основе взаимоотношений между императором и подданными стоял вопрос налогообложения, которое в Восточной Римской империи VI века взималось главным образом с земли и с тех, кто ею владел и на ней трудился: от величайшего сенатора с его обширными поместьями и до самого скромного крестьянина, обрабатывавшего крошечный семейный надел. Налогообложение в Римской империи всегда было делом жестоким и насильственным.

На момент смерти Юстину было около 77 лет, а Юстиниану – около 45. Благодаря тщательным усилиям, сделавшим Юстиниана преемником своего дяди, новый правитель смог укрепить свое положение в качестве единственного императора, столкнувшись лишь с глухим сопротивлением. Юстиниан изо всех сил постарается донести до своих подданных ясную мысль, что с его восшествием на престол началась новая эра.

Несмотря на «христианский» характер правления и в империи‚ и в ее столице, Константинополь в начале VI века был пристанищем процветающей «торговли плотью».

К началу VI века римская власть простиралась от Константинополя лишь до ближайшей части Иллирии, которая в предшествующие десятилетия постоянно подвергалась нападениям и готов, и гуннов. За пределами этой территории Римская империя фактически не существовала. На востоке под контролем империи оставались Сирия, Палестина и Египет, но в этих провинциях был высок уровень религиозной напряженности.

В империю Юстиниана даже не входил сам Рим, хотя Константинополю задолго до того был дарован титул «Нового Рима». Какой бы славной и громадной ни была империя Юстиниана, многие уже понимали, что она являет собой большой парадокс. Вожди варваров, создавшие свои независимые царства на Западе, теперь уже открыто оспаривали ее претензии на повсеместный авторитет римской власти.

Западные авантюры Юстиниана всегда были главным образом оппортунистическими. С самого начала для него важнее всего было определение «православия» и реформа законодательства. Его достижения в этих двух областях сохранятся надолго.

Парадоксальным образом одним из самых значительных вкладов Юстиниана в развитие средневекового Запада стала его роль в создании института папства.

Павел хвалит Юстиниана за его законодательные реформы и с одобрением отмечает, что «этот же император также построил в Константинополе в честь Господа нашего Христа, который есть мудрость Бога Отца, церковь, названную греческим именем Ἁγία Σοφία, что значит «Премудрость Божия». Мастерство в этой церкви настолько превосходит все прочие здания, что нигде в мире не найти ей подобного.

Как бы ни менялись воспоминания о Юстиниане в Константинополе и остальном византийском мире с VI по XV век, построенные им памятники в «верховном городе» (как сам он называл его в своих законах) останутся главными для идентичности и духа жителей и будут иметь особенно знаковый статус в умах православных христиан (и греков, и славян).