Дом листьев

Утро - это апельсиновый сок, "Нью-Йорк таймс", Национальное общественное радио, борьба детей за право есть овсянку с сахаром.

Утешенье не идет
к тем,кто горюет,
когда мысли безвольно текут,
а стены прыгают с места на место,
и этот наш прекрасный мир кажется домом из листьев за миг до порыва ветра.

Я мучился поисками квартиры: с хозяином прежней случилась лёгкая неприятность — однажды утром он ощутил себя Шарллем де Голлем. Я так обалдел от этого заявления, что, не подумавши, принялся его разубеждать: помилуйте, разве вы похожи на аэропорт?! — хотя, признаться, не возражал бы, приземлись на него Боинг.

Утешенье не идёт

к тем, кто горюет,

когда мысли безвольно текут,

а стены прыгают с места на место,

и этот наш прекрасный мир

кажется домом из листьев

за миг до порыва ветра.

На той фотографии стервятник сидит прямо позади Делилы, маховые перья чуть вздыблены, точно готовится взлетать. Ближе к центру скрючилась на корточках Делила с костью в коричневых, нечеловечески худых пальцах, на губах уже копошились мухи, а в глаза набился песок. Она вся из болезни и голода, но Смерть уже совсем недалеко — притаилась в нескольких шагах, сидя на выжженной этой земле — держа когти наготове, не спускает чёрных глаз с дочери голода. 

Зверь Холлоуэя был порождением его сознания, а не обитателем дома; крошечная комната, где очутился Вокс, лишь отражала его собственное истощение и отчаяние; Нэвидсон так стремительно преодолел Спиральную Лестницу, потому что знал, что она небесконечна. 

Трансформации дома отражают психологию входящего. Полное отсутствие тактильной информации заставляет каждого формировать собственный образ окружающего пространства.

Полицейские врачи не обнаружили ничего необычного: восемьдесят с лишним, мозги отказывают, система вырубается, и вот ты лежишь на полу лицом вниз, среди вещей, которые ни для кого, кроме тебя, не значат ровным счетом ничего, а тебе их с собой никак не прихватить.

Нэвидсону и без того неприятно слышать, что высота потолка Большого Зала как минимум метров сто пятьдесят (а максимум — так и до километра); но когда Холлоуэй докладывает, что в центре Большого Зала ими обнаружена спиральная лестница метров шестидесяти в диаметре, которая спускается в никуда, он не может выдавить ни единого слова поддержки. Ибо у него отняли право давать имена тому, что, по сути, как он убеждён, принадлежит ему самому.

Может, когда я закончу(сь), то таки вспомню, что же хотел сказать в самом начале.

Я сидел и вроде как слушал, в то же самое время сравнивая два отрывка на испанском, написанные на коричневой бумаге, хотя нет, не коричневой, а скорее… я не знаю — да, коричневой, но в тот поздний час мне казалось, что она цвета воспоминаний о цвете. 

Особенно подозрительными казались мне углы — словно хрупкие ребра инопланетного корабля.

От сочувствия меня тогда отделяли годы. К тому же я очень быстро научился злиться на неё, залечивая свою боль опасными словами порицания.

Тьму невозможно запомнить. Вот почему исследователей снова и снова тянет в невидимые глубины, где они только что побывали. Это зависимость. Полное удовлет-ворение невозможно. Темнота никогда не удовлетворяет. Особенно если она что-то забирает, а это происходит практически всегда

Как вы, вероятно, знаете, обнаружить отсутствие горячей воды не больно-то приятно, в первую очередь потому, что поначалу отказываешься верить. Стоишь под водой, которая остается ледяной, и ждешь, что потеплеет. Некоторые ждут очень долго и открывают кран до упора. И вот вы, стало быть, ждете - но минуты идут, а вода не теплеет ни на градус