Культы одержимости глазами ученых. Невидимые всадники.

… Человек, прежде чем прийти на Землю, выбирает себе то или иное ори.
– И навсегда становится заложником своего выбора?
– Не совсем. Ори можно освежать, приносить ему дары, усиливать его. Можно менять характер проявлений вашего ори с помощью труда. Нужно консультироваться с оракулом, чтобы знать, чего хочет ори, какие ориши связаны с твоей головой. Как видите, сознание – это не только то, что человек осознает. Оно включает и неизвестное или неосознаваемое. В каждую конкретную минуту сознание занято чем-то одним, а потом – другим. Но в действительности оно объемлет многое, в том числе и опыт одержимости духами. Таково ори.

Донна Харауэй – яркий критик антропоцентризма как мировоззрения, ставящего человека царем над всем сущим. По ее мнению, антропоцентризм ведет всех обитателей Земли к крупнейшим экологическим бедствиям. В эпоху модерна и гуманизма нас приучали думать, что «человек – это звучит гордо». Но, с точки зрения Харауэй, человек – это звучит, скорее, самонадеянно и тревожно. По мнению исследовательницы, деятельность человека охватывает две особые геологические эпохи: антропоцен (когда человек стал с помощью техники и политики формировать облик планеты) и капиталоцен (время капитализма, особенно хищнического хозяйствования человека на Земле). На смену этим эпохам должен прийти хтулуцен, когда главными концептуальными решениями станут «сетевые воспроизведения» и «смута» – новые смешения и гибридизации, новые способы «мирения», т. е. соединения миров, и способы, позволяющие преодолеть антропоцентризм, а вместе с ним экологические проблемы, гендерное угнетение и социальное неравенство. Всё единичное, обособленное, определенное, по Харауэй, должно остаться в прошлом; необходимо перепутать и породнить все вещи мира, свалять их в клубки, сети и компостные кучи. Это позволит разрушить существующие иерархии и классификации, поможет нам соединиться с нечеловеческим, переплестись с разнонаправленным, многоуровневым и путаным миром.

Волки, шимпанзе и другие животные существуют в двойной реальности. С одной стороны, им знакома объективная внешняя данность – деревья, скалы, реки. С другой стороны, они знают свои внутренние субъективные переживания – страх, радость, желание.
Человек же живет в тройной реальности. Помимо деревьев и рек, страхов и желаний, в его мире есть мифы – о деньгах, богах, нациях и корпорациях. По мере развития цивилизации боги, нации и корпорации увеличивали свое влияние за счет рек, страхов и желаний. В мире по-прежнему нет недостатка в реках, и людьми по-прежнему руководят страхи и желания, но Иисус Христос, Французская революция и Apple Inc. перекрыли и укротили реки и научились формировать наши сокровенные мечты и тревоги.

Всё когда-то в древние времена было соединено друг с другом, было первоначальным океаном, а потом разделилось, но не покинуло друг друга навсегда. Между нами нет непреодолимых границ, поскольку везде есть миллионы существ эшу, которые открывают и закрывают входы между мирами, явлениями, временами и телами. Когда мы думаем о ком-то, этот кто-то, будь он мертв или жив, тоже отчасти присутствует в нас. Потому что эшу позволяет нашей мысли соединяться с ним. Мир представляет собой лабиринт с бесконечным количеством дорог и соединений.

Эпоха Просвещения – это постепенное вытеснение из европейского идеологического пространства культа Бога культом разума. Соответственно этому меняется и трактовка антропологического антипода, европейского Другого: теперь «дикари» и язычники – это в первую очередь невежды, а не дьяволопоклонники. Колониальную политику начинают проводить под флагами уже не христианизации и мирового экзорцизма, а гуманизации и просвещения.
Нетрудно увидеть, что программа экзорцизма, изменив свое содержание, не изменила сути: миссия евангелизации народов сменилась миссией просвещения и цивилизации, но сам мотив изгнания никуда не делся. Только изгонять из умов и тел покоренных туземцев просвещенные европейцы принялись не «духов злобы поднебесной», а демонов варварства, отсталости, необразованности.